О, а вот и муженёк нарисовался! Надо уводить оттуда девочку, а то ей сейчас все нервы вытянут. А мне снова придётся сдерживаться, чтобы не дать кому-нибудь в морду.
— Агния, идём, — подхожу к ней со спины, обнимаю, стараясь не прижимать слишком сильно.
— Всё-таки ты добился своего, да, Игнатьев? — хмыкает Игорь, и у меня просто руки чешутся съездить ему под подбородок, чтоб ни один челюстно-лицевой не помог. — Что, так и не смог смириться с тем своим проигрышем?
Позвоночник на секунду прошивает сотней ледяных иголочек. Агния ведь не подумает, что… Не подумает же?!
— Кажется, Игорь, проиграл всё-таки ты, — слышу негромкое и в первую секунду не верю своим ушам.
— Да с чего бы вдруг, ты же за меня замуж вышла! — выпаливает Свиридов, и только потом до него доходит, что его поймали в примитивнейшую ловушку.
— Значит, не только знал, но и участвовал? — Агния смотрит на бывшего мужа, наклонив голову набок.
Тот теряется на мгновение, но Агния уже отворачивается от него ко мне.
— Пойдём, — вымучивает из себя улыбку, и я, найдя глазами Ксению Владимировну, киваю на выход.
Интересно, кстати — мать Агнии быстро замолчала, стоило только Игорю подойти. Не держат ли они её на крючке каким-то образом?
Решаю поговорить об этом с адвокатом чуть позже. А пока усаживаю свою девочку в машину, втискиваю в ледяные руки стакан-термос с чаем и достаю шоколадку.
— Давай, моя хорошая, тебе нужно сейчас, — поглаживаю её по закаменевшим плечам. — Ну, сделай глоток. Вот так, умница!
Агния слегка расслабляется только через пару минут. Откидывает голову назад, на подголовник, переводит взгляд на меня.
— Откуда ты появился так быстро? — слабо улыбается.
— Мне Ксения Владимировна написала, — говорю честно.
Мы с адвокатом только кивнули друг другу. Она уже уехала в агентство, но я знаю, что они сейчас будут делать: собирать всю информацию. Мы с Агнией заедем туда чуть позже — я обо всём договорился заранее.
— То есть ты уже в курсе, — плечи у неё опускаются.
— Без подробностей, — качаю головой. — Ксения Владимировна подозревала, что Игорь готовит какую-то хрень. То ли она с адвокатом его как-то связывалась, то ли информацию какую-то заранее нарыли. Расскажешь?
Агния тяжело вздыхает, делает ещё глоток чая и кратко обрисовывает ситуацию.
— Ну… могло быть и хуже, — признаю честно. — В такой ситуации за тобой остаётся половина стоимости приобретённого жилья, за которую вам и придётся судиться. Вообще говоря, удивлён, что Игорь с папочкой не придумали какую-нибудь более изощрённую схему. А так… создаётся впечатление, что они просто тянут время.
— Это им прекрасно удаётся. Мне и такой схемы за глаза хватает, — мрачно отвечает она. — Как бы там ни было, речь идёт о моей матери. И о том, что ей негде будет жить в случае чего.
Как по мне — и хрен бы с этим. Может, до мамочки быстрее бы дошло, что она творит. Хотя… до таких людей не доходит. Но вопрос не в матери, а в том, что Агния переживает.
— Мы со всем разберёмся, — обещаю ей.
Надо отвлечь её сейчас. Есть, конечно, прекрасные и приятные способы, но вряд ли она для этого в настроении. Чуть позже. А пока…
— Радость моя, а ты помнишь, что у тебя через три дня выступление на конференции?
Судя по растерянно вытянувшейся мордашке, не помнит.
— Ну вот, я тебе напоминаю, — улыбнувшись, тянусь, пристёгиваю её ремнём безопасности и хмыкаю: — Теперь не сбежишь. Поехали!
— Куда? — голос какой-то странный, испуганный что ли, не понимаю.
— Как куда? Готовиться к твоему выступлению! А ты что подумала? — пристёгиваюсь сам, завожу машину и выезжаю с парковки.
— А как же… — она оглядывается через плечо на здание суда.
— Ягнёночек, забудь пока, — прошу её. — Дату следующего заседания вам назначили, адвокат своё дело знает, да и сотрудники детективного агентства зарплату не за красивые глаза получают…
— Ты это утверждаешь, как опытный заказчик? — уточняет она ехидно, и у меня начинают гореть уши.
— Любимая, я же извинился…
— И что? — Агния хмыкает. — Я тебе это до пенсии припоминать буду!
— Если так подумать, это неплохая новость, — справляюсь с приступом стыда и кидаю на неё искоса быстрый взгляд.
— Да? Почему? — она с любопытством смотрит на меня.
— Значит, ты планируешь встречать старость вместе со мной, — по губам расползается довольная улыбка, которую у меня не получается сдержать. — Замуж выйдешь за меня?
— Уф-ф, Игнатьев! Ты опять!
— Не опять, а снова, — фыркаю в ответ.
Ничего-ничего, милая, рано или поздно всё равно скажешь «да».
— Так, а где я буду готовиться к этому чёртову выступлению? — Агния переводит тему.
— Во-первых, не «я», а «мы» будем готовиться, — поправляю её, сбрасывая скорость и сворачивая на дорогу, ведущую к госпиталю с задней стороны, она мало используется, и здесь можно срезать путь. — Я обещал тебе помочь, помнишь?
— А во-вторых? — она явно уже совсем пришла в себя после идиотского суда и улыбается мне так, что все мысли как-то разом разлетаются из головы.
— Во-вторых… — повторяю медленно. — Во-вторых… чёрт.
— Любимый, ты бы притормозил, — веселится Агния, хотя мы и так ползём уже чуть не двадцать километров в час. — Нельзя одновременно смотреть на меня и на дорогу.
Съезжаю к обочине в какой-то заросший кустарником карман — повезло ещё, что он тут есть — и дёргаю свою малышку к себе, еле отстегнув ремень.
— Скажи ещё раз!
Чёрт, я же веду себя как кретин…
Но, похоже, Агнию это не особенно волнует. Потому что она, поёрзав, устраивается на мне удобнее — приходится закусить язык, чтобы сдержать чуть было не вырвавшийся стон — и обхватывает ладонями моё лицо.
— Любимый, — тянет медленно, почти касаясь своими губами моих.
Сжимаю тонкую талию, немного давлю сверху на бёдра, прижимая к себе сильнее. Это… просто… охрененно… Даже сквозь одежду… Млять, Игнатьев, ну ты же не юнец в пубертате… Но если она продолжит так тереться о меня, мне грозит опасность опозориться прямо здесь и сейчас.
— Радость моя… — хриплю с трудом, — …не двигайся! Пожалуйста…
— А что ж ты меня к себе перетащил? — Агния хитро улыбается.
— Не подумал… точнее, не предвидел последствий, — откашливаюсь, сдерживаясь из последних сил.
— М-да, последствия тут грандиозные, — она сдвигается и всё-таки выбивает из меня стон. — Знаешь, я никогда не занималась этим в машине. Мне любопытно, это и вправду так неудобно, как рассказывают?
— Кто… рассказывает? — с трудом соображаю, потому что её пальцы уже спускаются за ремень моих брюк.
— Ну, не знаю… где-то слышала, — Агния, глядя мне прямо в глаза, расстёгивает пуговицу и тянет вниз молнию. — У тебя был такой опыт?
Мотаю головой, словно у меня внезапно язык отнялся. Господи боже, это просто… просто…
Меня встряхивает, когда она касается обнажённой кожи. Единственное, чего я сейчас хочу — это оказаться внутри неё. Плевать, что нас могут увидеть! Подхватываю её под попку, заставляя приподняться. Слава всем богам, мой ягнёночек сегодня в длинной юбке. Я просто сдвигаю в сторону кружевное бельё и опускаю её на себя.
Стонем мы оба и в голос.
— Подвигайся, — выдавливаю, еле владея собой, — покажи, как тебе больше всего приятно.
Щёки у неё вспыхивают ярким румянцем. В чём-то Агния осталась ещё очень невинной и не слишком-то опытной, и это возбуждает до такой степени, что дыхание перехватывает. Я вижу, что она прислушивается к себе и к своим ощущениям, слегка меняет положение тела и охает, прикрыв глаза. Вот оно… то самое… Перехватываю инициативу и начинаю двигаться сам.
— Да… Да! — она упирается ладонями мне в грудь, удерживая равновесие, стонет, заводя меня до предела. — Данечка, ещё… пожалуйста, ещё, сильнее!..