Кое-где раздаются смешки. Краем глаза замечаю перекошенное от злости лицо Игоря, перевожу взгляд на улыбающегося Даню, расправляю плечи.
— И сейчас я объясню, в чём конкретно наши мнения не сошлись!
Делаю вдох и начинаю.
— Агния Станиславна, а как насчёт вот этого оперативного вмешательства, о котором вы говорили…
— Агния Станиславна, есть ещё один вопрос, как вы объясните тот факт…
— Агния Станиславна, а что вы можете сказать по поводу…
— Агния Станиславна, а чем вы можете доказать, что эта тактика ведения пациента действительно отвечает требованиям…
К концу своего выступления, которое длится больше часа, я хрипну, отвечая на вопросы, и организаторы вынужденно просят аудиторию прерваться, обещая, что я никуда не денусь и пообщаюсь со всеми желающими.
Спускаюсь с небольшого подиума, на котором выступала — это даже не сцена, а так, просто приподнятый сантиметров на десять пол. Оглядываюсь, и передо мной тут же вырастает фигура моего ненаглядного хирурга.
— Я принёс тебе горячий чай, — говорит мужчина негромко, протягивая мне кружку-термос.
И где только умудрился достать?!
Устало улыбаюсь ему, забираю у него напиток.
— Только осторожно, не обожгись, — он практически жестом фокусника достаёт чуть ли не из рукава крошечную шоколадку, протягивает её мне и усмехается.
«Я тебя люблю», — говорю ему одними губами.
— Я тебя тоже, счастье моё, — Даня улыбается и утягивает меня вбок, за колонну. — Это было грандиозно, ягнёночек! Ты просто невероятна! Если б я не был влюблён в тебя по уши вот уже чёрт знает сколько лет, то влюбился бы сейчас, честное слово!
Отпиваю мелкими глотками чай, прислоняюсь к его плечу, мужчина ласково обнимает меня за талию. Как на самом деле мало нужно нам для настоящего счастья. Никакие миллионы не сравнятся с вот такой вот заботой — достать из-под земли чай и шоколадку, подставить плечо, когда устала, дать пиджак, когда замёрзла, взять за руку в нужный момент…
Вздыхаю, допивая последние капли, и Даня забирает у меня опустевшую кружку.
— А где?.. — спрашиваю негромко, понижая голос, чтобы не шептать и не давать нагрузку на связки.
— Игорь? — понимает меня с полуслова хирург. — Сбежал, гад такой! Даже не дождался, когда тебе вопросы начнут задавать. Ягнёночек, можно я его придушу, а? Так, слегка, знаешь… артерию передавлю малость…
— А я тебе сухари потом сушить буду? — фыркаю ему в плечо. — Нет уж!
— Эх, а мне так хотелось, — вздыхает мужчина.
— Госпожа Добрайа? — звучит сзади нас мужской голос с заметным иностранным акцентом.
Даня, тут же сориентировавшись, переходит на английский, как и я. У меня уровень языка тоже неплохой, для диссертации это было необходимо, но хирург-то и за рубеж ездил, успел поработать, поэтому у него с языковой практикой получше. Мы здороваемся, представляемся друг другу, и я сразу говорю иностранному коллеге:
— Вы можете звать меня по имени, так удобнее.
— Спасибо, — с улыбкой кивает мужчина в возрасте, назвавшийся Аланом Харрисом, тем самым представителем зарубежной кафедры одного из научно-исследовательских институтов, которым пугал меня главврач. — Надо признаться, ваши, как это называется, имена отцов в именах детей часто создают нам сложности.
— Понимаю, — тоже улыбаюсь, но тут же закашливаюсь, в горле по-прежнему першит и даже немного побаливает.
— Вижу, вы сейчас немного не форме, — сочувственно смотрит на меня врач, — и должен сказать, что ваше выступление произвело на нас впечатление! Но я нашёл вас не только за тем, чтобы поздравить.
Показываю жестами свою признательность и прошу продолжать. До чего же некомфортно без голоса…
— Может быть, мы подберём более удачный и удобный для всех момент для разговора? — Даня продолжает приобнимать меня за талию, и от Алана это не укрывается.
— Согласен и поддерживаю, однако мне сейчас хотелось бы кратко ввести вас в курс дела, а потом задать один вопрос, Агниа, — немного коверкает он моё имя.
— Конечно, — отвечаю тихо.
— Дело в том, что у нас образовался серьёзный конфликт интересов, — говорит Алан. — Видите ли, у нас был договор о сотрудничестве с вашим мужем, который сообщил нам, что все исследования вы проводите совместно. Для нас это был принципиальный момент, так как планировалось, что господин Свиридоф вместе с вами приедет на длительный срок для общей работы над исследованием, которое перекликается с вашим.
Мы с Даней переглядываемся.
— Господин Свиридоф в последнем электронном письме, которое пришло от него всего неделю назад, обещал предоставить нам на конференции новую информацию о ваших наработках, — Алан переводит взгляд с меня на Игнатьева и обратно. — Но вы сообщили, что ваш муж теперь — бывший. Позвольте спросить, вы уже в разводе?
— Я в процессе, — качаю головой и оглядываюсь на Даню.
Алан хмурится, о чём-то раздумывая.
— Это имеет принципиальное значение для вас? — уточняет у мужчины хирург.
— Не совсем. Вопрос в интеллектуальной собственности, — качает головой коллега.
— Последний этап исследования Агния проводила под моим руководством и на наших совместных операциях, — спокойно говорит хирург. — Этому есть все необходимые подтверждения. Как и тому, что её научная работа написана ею лично.
— Видите ли, за спиной господина Свиридоф стояло крупное медицинское учреждение, — обтекаемо выражается врач.
Понятно. И здесь тоже свои подковёрные интриги. Свёкрушка мой наверняка отметился и потоптался. С другой стороны, за моей спиной сейчас тоже «учреждение». Целый хирург в прямом смысле, хмыкаю своим мыслям. Но на самом деле… главный ведь говорил мне.
— Свои исследования я провожу под эгидой военного госпиталя, — с трудом выговариваю слова.
— О, это весьма интересно! — оживляется Алан. — То есть, у вас государственные источники финансирования?
— Да, — кивает ему Даня. — Я заведующий отделением нейрохирургии в этом госпитале и научный руководитель Агнии.
— Прекрасно! — коллега явно очень доволен новостями. — Думаю, нам есть о чём поговорить подробно, в том числе с вами, господин Игнат-ев, и с вашим главным врачом!
— Безусловно, — кивает Даня. — Я только попрошу вас не торопиться и дать Агнии возможность восстановиться.
— Конечно, разумеется! Мы будем в стране ещё неделю, полагаю, этого времени хватит? — Алан протягивает мне и хирургу свои визитки. — Свяжитесь с нами, и мы обсудим место и время следующей встречи!
Попрощавшись, коллега отходит, но только я вздыхаю с облегчением, как его место тут же занимают другие желающие пообщаться. Слава богу, Даня говорит за меня, но спустя час мы с ним обзаводимся ещё десятком визиток и просьбами о более продуктивных встречах.
— Любовь моя, тебе нужно отдохнуть, — хирург практически уволакивает меня из зала и ведёт на стоянку. — Хватит, пообщалась. Скоро язык жестов освоишь! Поехали домой! Будешь у меня пить молоко с мёдом.
Изображаю, что меня сейчас стошнит, и Даня весело фыркает.
— Что такое? Мы не любим молочко?
Поджимаю губы и складываю руки на груди.
— Ладно, ладно, не капризничай, — он качает головой. — Чай тебе заварю.
Довольно киваю и уже сажусь в машину, когда из-за наших спин раздаётся громкий и какой-то странных голос:
— А-а… довольны, да?!
Хирург стремительно разворачивается, я подскакиваю и хватаю его за плечо. Перед нами, покачиваясь, с початой бутылкой в руке стоит Игорь!
— Н-не думай, что легко от-т…делалась! — мужчина икает, злобно смотрит на меня.
— Игорь, тебе надо отдохнуть. Садись в такси и езжай домой, — Даня говорит спокойно и особым тоном, как если бы разговаривал с агрессивным пациентом.
— Я сам зн-знаю, что м-мне делать! — рявкает на него Игорь, переводит блуждающий взгляд на меня. — Ч-что молчишь? Своих м-мыслей нет, да?! Дура! У меня был-ла пости… подки… подстил-кой, а теп-перь под ним старае…
Договорить он не успевает. Хирург моментально оказывается у него за спиной и выворачивает ему руки с такой силой, что мужчина вскрикивает и сгибается чуть не пополам. Бутылка падает на землю и разбивается со звоном. Из-за угла здания выглядывает охранник и, тут же вытащив рацию и что-то в неё сказав, торопливо направляется к нам.