— Думаешь, победила? — Игорь изгибается, дёргается, но освободиться у него не получается, смотрит на меня налитыми кровью глазами. — И не надейся! Не забыла, что твоя мать передо мной по уши в долгах?! Я её на улице оставлю!!! Прямо на суде всего лишится и ещё должна останется! Хочешь, чтобы у матери сердце не выдержало, а, Агния?! А как она сдохнет, сама станешь мне должна вместо неё!
Глава 25
Подбегает охрана. Даня передаёт им Игоря, что называется, из рук в руки. Объясняет, что это участник конференции, что он выпил лишнего и агрессивно себя вёл, но сделать ничего не успел. Если его подержат под присмотром где-нибудь, где он сможет немного прийти в себя и очухается, то полицию вызывать необязательно. Бывший ещё сопротивляется, выкрикивая какие-то бессвязные ругательства, но сделать уже ничего не может. А хирург, проследив взглядом за двумя крепкими охранниками, уводящими Игоря, поворачивается ко мне.
— Радость моя, всё будет хорошо, я тебе обещаю. Мы решим все проблемы. Садись в машину, пожалуйста, — он осторожно берёт меня за локти.
Поднимаю на мужчину глаза. Я всё это время так и простояла, прислонившись к машине и зажав себе рот руками. Непонятно, почему… Всё равно ведь говорить не могла…
— Давай, ягнёночек, — кивает Даня. — Тебе нужно отдохнуть, восстановить голос. У тебя вообще-то ещё ведь и дежурства в скорой на носу.
Киваю. Да, действительно. Он прав.
— Не переживай насчёт своей матери.
Смотрю на хирурга, на то, как спокойно он ведёт машину, как уверенно лежат руки на руле, и начинаю постепенно успокаиваться. На секунду даже страшно становится. Как я могу так ему доверять?! Как так вышло, что этому мужчине достаточно сказать «не волнуйся, я всё решу» — а я уже уверена: да, решит.
— Во-первых, я сейчас свяжусь с Ксенией Владимировной, — продолжает Даня. — Уточню у неё, возможно, в агентстве нарыли какую-нибудь информацию. Во-вторых… мне сейчас пришло в голову вот что: а ты знаешь каких-нибудь друзей Игоря? Возможно, у вас была какая-то общая компания, в которой вы вращались?
Пожимаю плечами и качаю головой. Не помню такого. Я была вся в работе. Друзья… У меня была моя Сашка. Надо, кстати, позвонить подруге — мы с ней обе сейчас в своих "любовях", уже давно не связывались.
Что ещё?.. Было общение с коллегами в больнице, с бывшими однокурсниками, с кем продолжала поддерживать отношения — при условии постоянной занятости виделись мы, естественно, очень редко. С Игорем я время от времени ходила на всякие мероприятия, но мне никогда это не нравилось, и близко общаться ни с кем оттуда не хотелось. Бывший чаще ходил один, он как раз чувствовал себя на таких сборищах как рыба в воде.
— Ладно, я попробую поднять свои контакты, — задумчиво говорит Даня. — Может, что найду.
Мы приезжаем домой и проходим на кухню. Хирург заваривает мне чай, заодно заставляет полоскать горло каким-то травяным раствором, и спустя час я чувствую себя значительно лучше. Даня всё это время проводит с мобильным в руках — кому-то пишет, с кем-то созванивается. Я не лезу, только потом спрашиваю у него тихонько, что там сказала Ксения Владимировна — ей он тоже уже позвонил.
— Сказала, что информацию собирают, через пару дней можно будет встретиться, — Даня задумчиво барабанит пальцами по столу. — Ты же не будешь звонить матери?
— Зачем? Что я ей скажу? — на меня наваливается тяжесть.
— И не звони, — кивает хирург. — Сначала нужно попробовать без неё выяснить, что и как. А то как бы она тут же не слила всё Свиридовым… Извини, — смотрит на меня виновато.
— Ты-то из-за чего извиняешься? — кидаю на него удивлённый взгляд.
— Она всё-таки твоя мать, я…
— Дань, вот именно. Всё-таки, — вздыхаю устало. — Я… надеюсь, что мы разберёмся со всем этим дерьмом, а потом… потом планирую разорвать с ней все отношения.
Мужчина смотрит на меня внимательно, но ничего не говорит. Просто пододвигается ближе и обнимает, прижимая к себе. И за это я ему очень благодарна. Обхватываю его за талию и утыкаюсь носом ему в грудь.
— Пойдём, ляжем, ягнёночек, — Даня слегка покачивает меня, его низкий голос вибрирует в грудной клетке под моим ухом. — Нам обоим неплохо было бы отдохнуть. Обещаю, приставать не буду.
— Чего это? — отодвигаюсь от него, смотрю хитро.
Мне вот почему-то кажется, что сейчас я наоборот остро нуждаюсь в ласке.
— Ах, ты, лиса, — он улыбается. — Ладно, хорошо. Попристаю. Чуть-чуть.
— Может, лучше я к тебе попристаю? — закусываю губу.
— О, кстати! Ты на днях, когда засыпала, говорила что-то про какую-то свою фантазию, — Даня смотрит с интересом, а меня бросает в жар. — Та-ак, радость моя, я сейчас сдохну от любопытства! Что ты там такое навыдумывала, что так краснеешь?!
— Я… не готова сейчас говорить, — качаю головой. — Потом как-нибудь. Пойдём, нам и правда нужно отдохнуть.
— Не бережёшь ты мои нервные клетки, — вздыхает хирург. — Ладно уж. Но не надейся, что я забуду.
Даня очень нежен со мной в этот вечер. Так, как никогда, по-моему, не был. Обычно нам крышу сносит обоим, а тут… всё так медленно и пронзительно, что дух захватывает.
Мне так с ним хорошо, что плакать хочется… что я и делаю, уже устроившись в его объятиях. И, по-моему, слегка его перепугав своими неожиданными эмоциями.
— Хорошая моя, я же пообещал тебе, что всё будет хорошо! Ты мне не веришь? — выспрашивает меня хирург.
— Верю-ю, — всхлипываю ему в плечо. — Вот в этом-то и ужа-ас!
— Какой ещё ужас, почему ужас, ничего не понимаю, — мужчина растерянно смотрит на меня.
— Я на тебя вообще всё переложила! — выдаю наконец. — Ты и швец, и жнец, и на дуде игрец… и… и… Я же вообще-то всегда была самостоятельной! А с тобой рядом словно курица беспомощная!
— Так, радость моя, во-первых, ты не курица, а ягнёночек, то есть овца, — фыркает Даня, кажется, успокоившись. — Ой!
Это я слегка дёргаю его за непослушную прядь, упавшую на лоб.
— Ладно, ладно, не овца, — смеётся он уже в голос. — А во-вторых… Любимая, дело не в том, что тебе нужна моя помощь. Ты и сама бы справилась, и очень даже неплохо. Но ведь быть «за мужем» — это как раз и означает, что тебя всегда прикроют и возьмут на себя твои проблемы. А как бы ты ни упиралась, замужем за мной ты всё равно будешь! Так что считай, я тебе авансом свои обязанности исполняю.
— Уф-ф, какой ты… — откидываюсь назад. — Даже спорить с тобой невозможно.
— Не надо со мной спорить, — кивает Даня. — Меня надо любить и соглашаться выйти за меня замуж.
Закатываю глаза и снова подползаю к нему ближе.
— Спи, ягнёночек, — слышу на ухо. — Никуда ты от меня не денешься.
Вздыхаю довольно. Не денусь.
Следующие трое суток пролетают в работе, со сном в перерывах. У меня состыковались перенесённые дежурства, и мне ни до чего. Слава всем медицинским богам, суточные проходят без особых потрясений. Всё как всегда — бабульки с давлением, несколько лиц без определённого места жительства с «больными ногами», а на самом деле — с ворохом болячек, усугублённых постоянным приёмом «согревающего» внутрь. Пара пограничных состояний и один инфаркт… для которого пришлось вызывать МЧС, потому что больной весит больше ста пятидесяти килограммов.
Отоспавшись после второго подряд, то есть со всего лишь суточным перерывом, дежурства, я решаю поехать к Сашке. Даня предупредил меня, что будет сегодня поздно — сказал, что ему надо встретиться с одним знакомым. Дома мне без него тоскливо, поэтому быстро собираюсь, звоню подруге и еду к ней.
— Ох, Гань, мороки с этой свадьбой! — Сашкина квартира завалена какими-то проспектами, каталогами и прочей белибердой, сама она выглядит немного встрёпанной. — Я уже даже думаю, может, ну её? Сходим в ЗАГС, распишемся, потом посидим где-нибудь только с самыми близкими… Как думаешь?