— Я тебя люблю, — смотрю на него, улыбаясь, но тут же спохватываюсь: — Это вовсе не потому, что ты столько для меня делаешь! Просто…
— Я знаю, моя хорошая, — Даня кладёт мне указательный палец на губы. — Не переживай. Я тебя тоже очень люблю.
Решив похулиганить, прихватываю кончик пальца губами, и вижу, как от расширившегося зрачка моментально темнеют его глаза. Мужчина сглатывает и отбирает у меня руку.
— Малышка, не нужно! Я и так подыхаю, до такой степени тебя хочу… Но ничего не будет, пока ты не выздоровеешь!
— Ну смотри, — кидаю на него хитрый взгляд. — Я ведь могла бы и помочь… сбросить, так сказать, напряжение…
— Чёрт подери, ягнёночек, у меня сейчас пар из ушей пойдёт, — выдыхает Даня хрипло и, подавшись вперёд, прижимается к моим губам, целует, покусывает, а я кладу ладонь на внушительную выпуклость под его брюками, сжимаю прямо через ткань, слегка поглаживаю.
— Мы же… в палате!.. В больнице! — шепчет он мне в губы, постанывая.
— Ну так ты ведь извращенец, помнишь, мы выясняли, — негромко смеюсь, — беру с тебя пример!
— Н-нет… нет, солнце моё… Не надо! — Даня подрывается с места, отходит на пару шагов, тяжело дышит, пытаясь успокоиться. Потом смотрит на меня, криво улыбается. — Ну, ягнёночек, только поправься! Я тебе такой марафон устрою!
— Ну-ну, — устраиваюсь в постели поудобнее, ухмыляюсь. — Кто ещё кому устроит!
— О-о, бо-оже… — хирурга заметно передёргивает от желания. — Пошёл я, радость моя… В душ схожу. Холодный!
— Не простудись смотри, — улыбаюсь ему вслед.
Даня всё-таки договаривается с моим лечащим врачом, и тот, поворчав, соглашается отпустить меня через два дня. Как раз в день выписки очень удачно приезжает Алан, и мы успеваем встретиться ещё в госпитале.
Иностранный коллега в полном шоке от истории, которая со мной произошла. Меня обещают всецело поддержать в плане исследований, приглашают обязательно приехать вместе с Игнатьевым за рубеж, чтобы ознакомиться с процессами, которые происходят у них — короче, в итоге расстаёмся мы с утверждённым планом договора о сотрудничестве.
А потом Даня наконец везёт меня домой.
— Смотри, чего я тебе привезла! — Сашка, подмигнув, достаёт фирменный бумажный пакет с логотипом известного бренда.
Подругу в гости я позвала сама. Даня пообещал мне, что в ближайшее время возьмёт несколько дней отпуска, чтобы провести его вместе, а пока, естественно, ездит на работу. Я заканчиваю работать над диссертацией, но мне без него всё равно тоскливо.
А ещё он по-прежнему считает, что я недостаточно восстановилась! Обращается со мной, как с вазой китайского фарфора, и это уже начинает бесить! Поэтому я звоню Сашке и прошу её приехать. Хочется излить душу подруге, по телефону мы треплемся, конечно, но это совсем не то.
— Твой хирург всё ещё тебя бережёт, я правильно понимаю? — тем временем продолжает она. — Так что вот тебе тяжёлая артиллерия!
— Это что… ого! — достаю из пакета одну из кружевных вещичек и смотрю на неё круглыми глазами. — Слушай, я даже слабо представляю, как это надевать!
— Разберёшься, — хихикает Саша. — Я себе похожее купила, хоть и не совсем, конечно. Должна тебе сказать, Владику оч-чень понравилось. Да и мне потом… хм, понравилось! Твой Даня тоже наверняка оценит.
Мы с подругой болтаем ещё пару часов, а потом она несётся встречать с работы своего Владика, а я поднимаюсь в спальню, решив померить подаренное кружевное безобразие.
Ну что сказать… встаю перед зеркалом в пол и, закусив губу, смотрю на распутную девицу в отражении. Никогда такого не носила, но стоит признать, выгляжу я в этом…
— Агния?!
Вздрогнув, оборачиваюсь к двери. Выражение лица Дани, который не сводит с меня глаз, я запомню, наверное, на всю жизнь.
Мужчина, сглотнув, приоткрывает губы, словно хочет что-то сказать, но только начинает тяжелее дышать.
— Что такое, любимый? — улыбаюсь и приподнимаю брови.
— Я… э-э-э… ты… прекрасно выглядишь, — наконец выдаёт он хрипло.
— Нравится? — делаю в его сторону пару шагов и кручусь вокруг себя.
— Нравится? — повторяет эхом. — Это не слишком подходящее слово…
Подхожу к нему совсем близко, тянусь и расстёгиваю пару пуговок на рубашке.
— По-моему, тебе воздуха не хватает? — спрашиваю притворно серьёзно.
— Солнце моё, а ты… не замёрзнешь? — Даня кладёт мне руки на талию, спускается чуть ниже, где она начинает переходить в бёдра.
Прыскаю и начинаю смеяться.
— Ты не мог задать более неподходящий вопрос, — утыкаюсь ему в грудь.
— Мне ничего больше в голову не пришло, — он фыркает, а потом, наклонившись, начинает меня целовать.
Одежду с него мы сдираем в четыре руки и моментально оказываемся в постели. Только Даня не даёт мне лечь, затягивая на себя.
— Радость моя, давай ты будешь сверху? — поглаживает меня по животу, ведёт к груди, сжимает, обводит пальцами соски, проступающие сквозь тонкое кружево, заставляя меня вздрогнуть и застонать.
— Господи, ты что, до сих пор боишься, что можешь как-то мне повредить? — тяжело дышу под его ласками. — Хотя что это я… какая разница!
Приподнимаюсь, сдвигаюсь ниже, медленно опускаюсь, соединяясь с мужчиной, и не удерживаюсь от стона удовольствия. Из-под полуприкрытых глаз смотрю на Даню, который просто пожирает меня взглядом. Покусываю губы от кайфа, который ловлю от ритмичных движений — из-за долгого перерыва всё ощущается острее, сильнее.
И потом… есть кое-что ещё, добавляющее эмоций. Кое-что, о чём он забыл, а я не напомнила. Сознательно. Но теперь я вдруг решаю, что хочу ему сказать. И, с силой вжавшись в него, замираю.
— Хороший мой… я без защиты.
— Ч-что?.. Пожалуйста, только не останавливайся… — он стонет сквозь зубы, запрокидывает голову.
— Я говорю, что после операции прекратила пить таблетки, — склоняюсь ближе, опираясь на его руки и не давая ему шевелиться.
— Какие таблет… О-о! — Даня распахивает глаза, ошарашенно смотрит на меня, продолжая тяжело дышать. — Ягнёночек?..
— Да, любимый? — улыбаюсь, начиная слегка вращать бёдрами.
— Ты… серьёзно? — мужчину уже потряхивает подо мной, но он держится, стиснув зубы.
— Ещё как серьёзно, — шепчу, коротко целую его в губы и начинаю двигаться уже по-настоящему.
— Ч-чёрт подери… — он обхватывает меня за талию, сильнее прижимая к себе, — О, да! Боже, да!
Внутри меня взрывается самый настоящий фейерверк, такое ощущение, что по венам и артериям струится пламя, а не кровь. Откидываюсь немного назад, опираясь на его бёдра руками, пока двигается уже Даня, заставляя меня стонать от каждого толчка.
— Сладкая моя… — прерывистый голос только добавляет остроты ощущениям, — счастье моё, любимая…
Это сумасшествие… чистое сумасшествие… Я зажмуриваюсь, под закрытыми веками расползаются радужные круги. Как же хорошо…
С последним толчком Даня, резко приподнявшись, прижимает меня к себе и держит, пока я вздрагиваю на нём, до последней судороги ощущая пульсацию внутри. Мы оба тяжело и со стонами дышим, приходя в себя, а потом мужчина медленно, осторожно опускает меня на постель и ложится рядом, чуть сбоку, уткнувшись лицом в мои волосы.
— Ягнёночек… ты… я чуть сознание не потерял… — слышу задыхающееся. — Это что такое было вообще? Это не секс, это… космос!
Фыркаю ему в грудь, улыбаюсь.
— Кто-то обещал из постели меня не выпускать, пока ребёнка не сделает, — приподнимаюсь на локте, устраиваюсь удобнее. — Считай, что марафон объявляется открытым.
Мужчина рычит и опрокидывает меня обратно на кровать. Прижимается своим лбом к моему, нежно поглаживает скулы, осторожно обхватывает ладонями лицо.
— Счастье моё… подожди секунду, — перегибается вниз, нашаривает на полу свои брюки и вытаскивает…
— О, господи! — смотрю на открытую коробочку на его ладони, в которой поблёскивает довольно крупным камнем кольцо.