На каком-то очередном заходе и очередном исходе Игорь вспомнил, что Светка не совсем выздоровела и окрепла. Он внимательно рассмотрел ее лицо, в котором больше не было страдальческого выражения, убедился: всё, что между ними происходит, абсолютно правильно. Повернул ее, как послушную и довольную своим послушанием куклу, и еще раз показал, кто теперь в этом городе единовластный, щедрый и справедливый хозяин.
У Светки даже укрыться сил не было. А еще, что важнее для нее, никаких мыслей не было. Хорошо, что Игорь снова всё сам сделал, совершенно как рачительный домоправитель, поправил одеяло, открыл фрамугу – спи, родная, выздоравливай.
Когда Светка вышла из короткого сна, Игорь деловито распорядился, кто что будет делать. Он еще лежал рядом с ней абсолютно голым, но уже командовал, как распорядитель в униформе. Светке это понравилось. Игорь сказал, что ей, Светке, обязательна прогулка, что, если нужно, пусть еще спит, что она должна списаться с одногруппниками, взять учебное задание. Кто бы мог подумать? Но ее сосед по дому вел себя как заправский папаша. Вчерашний прогульщик и пофигист! Светка подумала, что Игорю нравится всё для нее планировать и организовывать.
— Игорь, я такой домовитости за тобой раньше не замечала.
Он уже почти вышел из комнаты, но вернулся. Смотрелся он в глазах Светы немного курьезно. Если Саша, раздеваясь на свидании, блистал каким-то немыслимым нательным бельем и фантастического качества носками (она и не знала, что эти предметы тоже могут быть статусными), то Игорь был в трусах самых непрезентабельных, ситцевых, стоящих коробом. Да что ж такое?! Этому молодому телу больше бы те самые роскошные брендовые вещички.
— А, да ты не в курсе. Мама моя весь сентябрь тяжело болела. Так случилось – дом я вёл, поднаторел.
Светка довольно кивнула – действительно, поднаторел. Игорь заметил Светкино разглядывание и по-своему это оценил, как и положено, то есть с мужскими самомнением и самоуверенностью. Он чувствовал себя победителем над своим старым и ненавистным соперником Иванычем.
Светка отвечала за завтраком и обедом на расспросы Игоря, что она не поняла, нравится ей учиться или нет, что скучает по дому и родным, что однокурсницы ей не по душе – глупые и заносчивые. А еще из-за того, что она старше на два года других, она на своём курсе как белая ворона.
— Допустим, не ворона. Допустим, цапля или журавль, – Игорь улыбался.
— Журавль? Так говорят о мечте, о желаемом. Синица в руке, журавль – в небе. Да?
Улыбка Игоря стала шире:
— А у меня журавль в руке.
И с этим светящимся лицом он обнял Свету. Обнял обеими руками, всё от плеч его до кончиков пальцев участвовало в этом объятии: обхватил, огладил, прижал.
— Све-е-етка, – прошептал он в волосы.
Гуляли, ели, спали, выполняли кое-что из домашки, смотрели фильмы, даже стирали что-то, посетили Светкиного врача-терапевта в студполиклинике, готовили — всё вместе. С Игорем же легко. Они с самого детства обо всём договаривались. Могли и родителей вместе провести. А могли и разругаться на детской площадке, а потом помириться и угощать друг друга мороженым.
— Что? Курить, небось, тянет? — неожиданно спросила Светка, когда увидела его неосознанное желание непременно что-либо тащить в рот.
— Тянет, — признался Игорь.
— Так в чем дело? Иди уже, — Светка махнула рукой на балкон.
— Сказал, что бросил, значит — бросил.
— Ну да, дело известное: нет ничего проще, чем бросить курить? Я лично бросал раз триста. Так, кажется, Твен писал.
— Нет, Светка, я обещал, что буду о тебе заботиться — бросил. Всё. Никакой вони сигаретной для моей девушки!
И где, спрашивается, были у нее глаза раньше? Нет, она догадывается, какой правильный ответ на этот, в общем-то, риторический вопрос. Глаза у неё, кстати, по мнению Игоря, тоже очень хороши. Светка, она броская. Она не только ростом вышла.
— Игорь, скажи, откуда у тебя деньги на квартиру?