Мама всё время боялась и плакала. Папа поджимал губы и хмурил брови. Они оба хотели, чтобы Светка уехала. Куда бы они ни шли, к ним подбегали местные журналисты или того хуже блоггеры. Мама Светки называла их блохерками. Одна заговорила на улице, просила пояснить, как пройти, а потом неожиданно стала задавать вопросы: какой карьеры они ждут для своей дочери, когда ей так благоволит министр финансов. Мама сказала что-то сгоряча в адрес этой провокаторши. Последствия угадать нетрудно.
Он не позвонил. Он не пришел.
Ирина позвонила за день до Светкиного отъезда.
– Пройдемся по магазинам, – было непонятно она распорядилась или спросила.
Светка пришла в торговый центр. Ирина тут же подхватила ее под локоть и повела в отдел с женской одеждой, потом в обувной магазин. Она просила подобрать комплекты то ей, то самой Светке. Довольно кивала головой. Ей понравилось выбранное Светкой для себя бежевое платье и подобранный к нему бирюзовый шейный платок.
– И мне такой же комплект, – сказала она продавцу.
– Вам не пойдет, – Светка отреагировала автоматически, – вам нужно платье цвета кофе и изумрудный платок.
Померили оба комплекта. Светка не ошиблась. У Ирины блеснул в глазах огонёк:
– Отлично, девочка! Езжай, учись! Я буду гордиться тобой!
Светка уезжала утром. В ее чемодане лежали подаренные женой любимого Светкой мужчины платье, туфли, легкая куртка. Он не позвонил. Он не пришел. Светка оглядывалась до последнего. А что оглядываться? Мать увидела тоскующий взгляд дочери, сказала: «Да чего уж там. Значит, не сильно ты ему была нужна. Зря меня не слушалась. Забудь. Сделай всё, чтобы забыть!»
***
Студенческое общежитие вызвало у Светки стойкую неприязнь с первых дней. Её раздражало окружение чужих людей. Они мешали думать и вспоминать его. Студентки задавали нелепые вопросы. Лезли в душу. Хвастались. Курили. От табачного дыма у Светки першило горло, было больно дышать – давал знать о себе перенесенный пожар. По вечерам общежитие пило пиво. Глядя на них, Светке хотелось быть пьяной. Но не так, как они – навеселе, а сильно, до беспамятства.
В один из таких вечеров безмерной тоски позвонила Ирина. Она буквально велела Светке нанять себе репетитора, чтобы компенсировать отсутствие обучения в художественной школе. Надо! Она выслала тут же деньги. Светка ушла на весь сентябрь и октябрь в учебу до бесчувственной усталости.
***
В ноябре сильно похолодало. Нужно было ехать домой за тёплыми вещами, но одна мысль, что ее встретят осуждающие взгляды соседей и родителей, заставляла затягивать поездку.
Александр Иванович так ни разу и не позвонил. Каждый раз эта мысль доводила Светку до безразличия ко всему. Девки курили. Светка задыхалась. Она открыла окно, долго лежала с открытыми глазами, заснула ближе к утру.
Встать с кровати не могла, всё кружилось и плыло перед глазами. Светка, привстав, качнулась и опустилась основанием на кровать. Соседки по комнате весело посмеялись – такая большая, а ходить не умеет.
— Ты что, напилась? — спросила то ли Лена, то ли Лана.
В ответ Светка что-то промычала и закрыла глаза.
Дальше Светка помнила все отрывками. Ей хотелось пить, болела голова, было трудно дышать. Четкие воспоминания начались уже, когда Светка открыла глаза в больнице. Рядом с её кроватью сидел Игорь.
Он говорил со Светкой тихим голосом. Сказал, что её выпишут через пару дней на домашнее лечение. Сказал, что приехал, когда позвонила соседка по комнате Лена. Именно его номер был в телефоне первый в списке звонков.
Игорь снял квартиру, привез вещи из дома и общежития. Светка пыталась что-то мямлить:
– Зачем? Это же очень дорого. Потом всё равно в общежитие.
Игорь ответил немного резко:
– Квартира оплачена вперед на год. Без всяких вопросов. Жить будешь здесь.
Откуда такие деньги у студента? И зачем ему так тратиться? Думать об этом не получалось, потому что в тот же вечер после переезда поднялась температура. Светка сидела на кухне и дрожала, пыталась согреться горячим чаем. Игорь, тот самый Игорь, который знал её с детства, глянул на Светку в упор, положил на батарею шерстяные носки. А потом сказал: