Мамин запал утих, морщинки на лице разгладились, и она без сил упала на свое прежнее место. Между нами воцарилась вязкая, осязаемая тишина, которая угнетала и придавливала к полу.
У меня на глазах стояли слезы, но я отчаянно боролась с малодушным желанием вновь разреветься.
– Дура ты, Настя… – тихий шепот разорвал тишину. Я вскинула голову и посмотрела на нее. – Такая же дура, как и я. Гордые мы с тобой, и это наше проклятие. Я когда узнала, что твой отец женат, в тот же день забрала свои вещи и ушла с тобой под сердцем. Ему ни слова не сказала. А зачем? Я знала, что он свою семью не бросит. У него жена-красавица была, да двое деток, а тут я, пузатая молодая любовница. Если бы я знала, что он семью свою обманывает… Никогда б с ним не связалась!
Мама поспешила спрятать лицо в ладонях, но я успела увидеть ее мокрые от слез щеки. Она редко вспоминала про моего отца. Считала его самой главной ошибкой своей жизни, ведь с тех пор у нее никого не было. Вот так и были мы всю жизнь одни друг у друга.
– Гордая была, думала, что заживу счастливо без него. Только вот гордостью сыт не будешь… А спустя года поняла, что нужно было ему тебя показать, может, тогда деньгами бы хоть помогал, – мама положила ладонь на грудь и шумно выдохнула. – Ты судьбу мою повторяешь, доча! Не желаю я тебе этого! – всхлип. – Я хочу, чтобы ты с любимым человеком жила, и ребеночек твой в полной семьей родился! Борись за свое счастье, Настя! Не будь, как я… Благородной дурой! Алисе своего Филиппа просто так не отдавай!
– Сил нет бороться, мам… Да и желания тоже.
– А ты найди! Из последних сил! Слишком легко он ей достался!
– Да пусть забирает… Я дальше сама.
– Дура!
– Знаю.
Глава 8
Мама была права. Филипп действительно каждый день караулил меня у дома. На следующий день после того, как я узнала о беременности, я возвращалась домой после приема у гинеколога и наткнулась на его тонированный инфинити, припаркованный у подъезда. Его дорогущая машина с блатными номерами смотрелась, как инородный объект в нашем обшарпанном дворе. Тогда мне пришлось найти ближайший торговый центр и бродить по магазинам, дожидаясь, пока муж уедет.
Я не хотела иметь ничего общего с Фирсовым, и тем более разговаривать с ним. Так не могло дальше продолжаться, и поэтому на время я съехала к Оле. Подруга была ярой карьеристкой, мужа и детей у нее не было, зато была свободная комната и серый кот Паштет. К тому же, так как мы теперь работали в одном месте, по утрам нам было по пути.
В тот день, когда я бродил по торговому центру, ноги сами занесли меня в детский отдел. Все эти крошечные бодики, носочки и штанишки привели меня в восторг. Держа в руках маленькие пинеточки, я четко осознавала – теперь мне все нипочем. Этот малыш под моим сердцем представлял из себя лишь скопление клеток, но при этом наполнял меня той силой, о наличии которой я не подразумевала.
Во время обеденного перерыва мой телефон зазвонил новым номером. Я так устала наблюдать, как мой телефон разрывается от звонков и сообщений Фила, что неожиданному звонку была непременно рада.
– Сережа? Привет! – я отошла в подсобку, чтобы избавиться от ненужных звуков на фоне.
– Привет, Насть! Как ты? Пропала что-то! У тебя все хорошо?
Прикусив изнутри щеку, я начинаю раскачиваться на плоских балетках.
– Все в порядке. Строю новую жизнь, так сказать… – усмехаюсь. В голове внезапной вспышкой возникает предположение, что Филипп мог выйти на меня через Сережу.
– Новая жизнь – это хорошо, – загадочно протянул он. – И как успехи?
– Потихонечку. Слушай, ты прости, я на работе, не очень удобно говорить. Можно узнать цель твоего звонка? Это Филипп тебя надоумил?
В трубке повисает молчание, и я всерьез начинаю сомневаться в правоте своих умозаключений.
– Ты не права. Этот звонок – сугубо мое желание узнать, как твои дела, – голос Сережи охладел. – Вообще-то, Фил меня уволил.
– О, боже! – вырвалось из меня, и волна стыда накрыла меня с головой. Я прекрасно понимаю, что в увольнении Сережи есть моя вина. – Прости, Сереж, я не хотела, чтобы все так вышло.
– Почему ты извиняешься? – он усмехнулся и этой реакцией снял напряжение во всем моем теле. – Сдать друга был исключительно моим желанием. Не мог смотреть, как он наебывает тебя месяцами.
В сердце болезненно кольнуло, и к своему огромному разочарованию я поняла, что болеть еще будет долго.
– И все же ты потерял из-за меня работу и друга. Я чувствую себя причастной ко всему этому.