Судя по всему, Людмила Васильевна действительно не знает ничего о нашем с Филиппом разводе.
В ее словах не было ни грамма упрека, несмотря на холод во взгляде. Людмила Васильевна всегда была роскошной женщиной, волевой и целеустремленной натурой. Про таких говорят “стальная леди”, такие женщины не пасуют перед неудачами, спокойно воспринимают критику, сложности их только закаляют и делают сильнее. У моей свекрови были точки ателье по всей стране, и за ее пределами; международные контракты и иностранные коллеги.
Даже сейчас, она сидит в классическом костюме, сшитом для нее, и только для нее; темные волосы собраны в низкий пучок, из которого не торчит ни один волосок. На лице – суровая хладнокровная маска, от которой кровь стынет в жилах. Аура этой женщины сбивает с ног, она была рождена, чтобы раздавать приказы.
Но вопреки своему строгому внешнему виду, она всегда очень хорошо ко мне относилась, пусть даже мы редко виделись.
– Филипп знает, что вы в городе? – поинтересовалась я.
– Я только с утреннего рейса, еще не успели созвониться с ним.
Тогда все понятно. Сын еще не успел рассказать о наших мексиканских страстях. Врать и увиливать не было смысла, только не перед этой женщиной; она бы все равно все узнала, если не от меня, то от Фила.
– Тогда, скорее всего, Филипп еще не сообщил вам о нашем разводе.
Вопреки моей воли, у меня задрожали руки. Я сглотнула, но на удивление, мой голос не выдавал ни эмоциональной паники, ни волнения, ни остальных чувств, которые вызывают во мне воспоминания о болезненном предательстве мужа.
– В смысле развод?! – ее голос трещал от напряжения. Людмила Васильевна поддалась вперед. – Филипп оставил тебя без денег? Поэтому ты стала девочкой на побегушках?
Ее слова резанули по моему самолюбию, но я знала, что она не со зла. Людмила Васильевна просто не привыкла подбирать слова. Жестко, зато отрезвляет.
– Нет, Людмила Васильевна, я сама. Сама ушла, – оглянувшись, я заметила, как Оля со своего места за барной стойкой внимательно за мной наблюдает. – Простите, я на работе, да и вы, наверное, устали от нашей болтовни. Могу я узнать ваш заказ?
– Можешь, – мрачно произнесла свекровь, снова распахнув картонное меню. – Салат нисуаз и флэт уайт.
Я пришла в себя, только когда приняла заказ и отошла на приличное расстояние от столика Людмилы Васильевны. Рабочая рубашка неприятно прилипала к потной спине, пальцы подрагивали.
– Ну что там? – Оля тотчас подбежала ко мне. – Я начала переживать, вы так долго разговаривали. Ей что-то не понравилось?
– Боюсь, что ей не понравилась я, – я горько усмехнулась. – Это моя свекровь, Оль. И я только что сообщила ей о разводе с ее сыном.
– Твоя свекровь?! – челюсть подруги упала, и мы обе посмотрели в сторону четвертого столика. Даже бармен Федя тоже вылупился на спину Людмилы Васильевны. – Черт, ну и жесть. От нее прям веет мраком. Какая у человека тяжелая аура, а!..
– А мне нравятся милфы, – Федя зачем-то сообщил нам о своих предпочтениях. Мы с Олей вытаращились на него. – А что? Вы только посмотрите, как хорошо она выглядит для своих… Сорока пяти.
– Пятьдесят пять, – я откашлялась.
– Иди работай! – Оля гаркнула на молодого бармена, и тот тотчас ретировался на свое рабочее место. – Милф ему подавай…
Я хихикнула.
– Ладно, мне тоже пора работать.
Заказ Людмилы Васильевны приготовили очень быстро, и вот через десять минут я поспешила отнести ей салат и кофе.
– Настенька… Во сколько заканчивается твоя смена? – осторожно спросила она.
– Ресторан закрывается в девять.
– Я буду ждать тебя у входа. Нужно обговорить одно дело.
Боже!.. Я пропала.
Визуалы героев
Алиса Суворова, 22 года.
Двоюродная сестра нашей героини Насти. Девушка из деревни, приехавшая покорять большой город. Настя по доброте душевной устроила ее на работу в крупную нефтяную компанию, а Алиса "отблагодарила" ее, переспав с ее мужем.
Ее мотивы нам пока неизвестны. С какой целью она зацепилась за Филиппа? По уши влюбилась или это была попытка выбиться в люди?
Фирсова Людмила Васильевна, 55 лет.
Мать Филиппа и свекровь Насти. Самодостаточная, успешная и очень занятая женщина. С нуля подняла бизнес, растила сына одна, но что-то упустила в его воспитании. В нашей истории будет играть важную роль)