Глава 10
В десять минут десятого я уже стояла у входа в ресторан, езжалась от холода и с неровным бьющимся сердцем искала на парковке авто свекрови. Спустя минуту неудачных поисков, стекло темного мерседеса опустилось и оттуда показалось лицо Людмилы Васильевны. Это был автомобиль представительского класса, что еще больше усугубило мой нервоз.
Собрав себя в кучу, размеренными шагами я направилась в сторону иномарки. Я уже потянулась к ручке, но внезапно с водительского места вышел мужчина в деловом костюме, быстро обежал авто и открыл мне дверь. Боже, ну и уровень!
В салоне я тотчас встретилась с внимательным взглядом свекрови.
– Не торопись, Валентин, – она обращалась к водителю, а смотрела на меня. – Прокатимся по городу.
Мужчина лишь едва заметно кивнул. Я сразу поняла, что он не из болтливых.
Наши взгляды снова встретились, и я нервно сглотнула. Весь оставшийся рабочий день после визита Людмилы Васильевны, я не могла взять себя в руки; голова гудела, вереница мыслей носилась по десятому кругу, все время возвращая меня к неожиданной встрече.
Что свекровь от меня хочет? Обговорить детали развода? Чтобы расставить все точки над и, и поскорее закончить эту никому ненужную встречу, я первая разорвала тишину. У меня было достаточно времени, чтобы все обдумать.
– Людмила Васильевна, давайте начистоту. Если вы думаете, я посягаю на наследство вашего сына – то вы глубоко ошибаетесь. Совместно нажитого имущества у нас нет, по закону мне ничего не полагается. Я как вошла в этот брак ни с чем, ни с чем и уйду, – меня трясло и познабивало. В салоне было тепло и уютно, так что я полагала, что это нервная дрожь.
– Настя, мой сын тебе изменил?
Поворот головы и я встречаюсь с ее жестким взглядом. Откуда такая проницательность? Мое сердце упало в пятки.
Я молчала, и, судя по всему, Людмиле Васильевне не нужен был мой ответ – она все поняла по моему выражению лица.
– Ясно, – она откинулась на сиденье, бесцельно разглядывая потолок. Я пялилась на носы своих сапог и молчала. – Вот гаденыш…
Я оторопела и дернулась от ее слов, словно от хлесткой пощечины. Людмила Васильевна смотрела на меня со всей серьезностью.
– Рассказывай, как это было.
– Все до тошноты примитивно: поймала их в процессе на съемной квартире.
– Еще и квартиру для любовницы снял, – свекровь ухмыльнулась, и ее выражение лица было похоже на оскал. – Конечно! Бабок немерено, раскидывается направо и налево! Нет бы жену по Мальдивам возить и бриллиантами обвешивать!
– И Мальдивы были, Людмила Васильевна, и бриллианты. Все было, – понуро вздохнула я.
Она цокнула.
– Это он от жиру бесится, Настенька, всемогущим себя возомнил. Решил, что может позволить себе двух женщин. Альфа-самец чертов!
Я не могла поверить своим ушам! Мама Фила действительно была на моей стороне… Или я пока что ничего не понимаю и льщу себе?
– В отца пошел, подлюга. А я ведь все свои силы приложила, чтобы он вырос другим человеком. Неужели есть какой-то ген неверности?
– О чем вы, Людмила Васильевна?
Она выпрямилась и провела языком по верхним зубам.
– Отец Филиппа тоже шашни за моей спиной крутил. Пока я с сыном в декрете сидела, боролась с послеродовой депрессией и вечной усталостью, он спал с Нинкой, моей лучшей подругой.
Я посмотрела на затылок молчаливого водителя. Неужели Людмила Васильевна так сильно доверяла этому человеку, что спокойно излагала подробности своей личной жизни? Особенно учитывая, что человек она публичный. Но судя по всему, Валентин особо не вслушивался в наш разговор, а сосредоточенно выполнял свою работу.
– Черт, трясет всю! – цедит сквозь плотно стиснутые зубы и хватает свою сумку. – Насть, ты не против, я закурю? Аж горло саднит от нервов.
Я поджала губы. В моем положении не желательно было находиться вблизи курящего человека, однако я не спешила сообщать свекрови о беременности. Я еще недостаточно уверена в том, что могу рассчитывать на нее, как на своего союзника. Мне нужна стопроцентная гарантия, что она не расскажет ничего своему сыну.
– Вышвырнула обоих из своей жизни, на следующий же день подала на развод, – ее голос стал безэмоциональным и ровным. Свекровь держала пальцами тонкую сигарету и выдыхала дым в приоткрытое окно. Было заметно, что ей тяжело вспоминать о предательстве мужа, хотя прошло больше тридцати лет. – Сначала тяжело было одной с грудным ребенком, поныла некоторое время, пострадала. Это нам всем женщинам нужно…. Поддаться жалости к себе. А потом взяла себя в руки. Подумала, кто если не я?