- Можно телефон?
- Держи, - говорит он и кладет передо мной новый навороченный телефон.
Он же стоит нереально дорого! Я со своей крошечной зарплатой не смогла бы себе такой купить.
Беру в руку сотовый телефон, и меня ступор накрывает. Я не знаю наизусть ни одного номера. Вернее, один знаю. Номер Васи. Набираю его номер по памяти. Слушаю гудки.
- Да, - раздается голос мужа.
На заднем фоне женский хохот, мужские голоса. Празднуют уже. Мне обидно становится и больно.
- Вась, вещи мне верни и телефон. Ты вообще сдурел? Выставил меня из дома босую, - возмущаюсь я.
- Не до тебя сейчас. Мы шампанское открываем. Шмотье твое завтра в подъезд выставлю, заберешь. Раз тебе кто-то телефон дал позвонить, значит, ты нашла, где ночь отсидеться. Молодец, - отвечает он и сбрасывает звонок.
У меня шок. И с этим человеком я прожила три года? Выходит, все его слова о любви были ложью? Ему просто было удобно, что я зарабатывала деньги, продукты покупала, рубашки гладила, в квартире порядок наводила. Как домработницу держали?
Ком в горле душит. У меня по щекам слезы текут.
Президент уже говорит речь по телевизору. Незнакомец ставит на стол второй бокал, наливает туда янтарную жидкость и протягивает мне. Я перевожу взгляд на стол. Салаты, нарезки, фрукты, сыр. Все доставлено из дорогого ресторана, судя по названию на коробочках.
- Мне нельзя. Я крепкие напитки не пью. Я потом глупости творить начинаю из-за алкоголя, - бормочу я и втягиваю шею в плечи.
- Тебя как зовут? – мужик прожигает меня каким-то горячим взглядом.
Мне страшно и неуютно. Сижу в квартире с незнакомым мужиком. Жуть!
- Аня, - хриплю я и нервно заправляю локон волос за ухо.
- Виктор, - представляется он мне.
По телевизору раздается бой курантов. Мужчина вручает мне в руки бокал, потом стукает своим бокалом о бокал, который я держу дрожащими пальцами. Раздается дзинь. Примерно с таким же звуком разорвалось и мое сердце после Васиной выходки.
- С Новым годом, - говорит мне мужик и опрокидывает в себя все содержимое бокала, берет с тарелки нарезанный ломтик сыра и заталкивает себе в рот.
- До дна пей, Анюта! – рычит Виктор.
Мужик смотрит на меня так грозно, будто мысленно обещает расправу, если не подчинюсь. У меня руки дрожать еще сильнее начинают от страха. Прижимаю бокал к губам. Зубы стучат об хрусталь. Делаю несколько глотков. Горло обдает огнем. Я начинаю кашлять. Машу рукой, будто это поможет мне избавиться от жжения. Но потом жжение превращается в теплоту, которая разливается по венам.
Виктор подносит к моим губам ломтик сыра.
- Ты поесть должна. Судя по тому, какая ты худенькая, дома тебя не кормили.
Он наливает мне в бокал еще янтарную жидкость.
- Вы меня споить решили? – хмурюсь я.
- Можно и так сказать. Вообще у меня был план напиться в одиночестве. Но ты нарушила мои планы. У тебя тоже хреновый день выдался. Так что давай. Будем знакомы.
Он опрокидывает в себя второй бокал, а я делаю лишь глоток.
Я не притрагиваюсь к еде. Мне страшно. Из-за алкоголя нервная система заметно расслабляется. Хоть голова перестает гудеть. Но напряжение не проходит. Сижу ровно, будто палку проглотила. Пальцами комкаю край платья.
Виктор своей лапищей накрывает мои дрожащие руки. Они у него теплые, немного шершавые.
- Анют, не бойся. Не трону. Если сама захочешь, то подарю тебе ночь оргазмов. Не захочешь, ничего не будет. Я не маньяк. Глаза у тебя офигенные. Такие зеленые, как весенняя трава. И смущаешься, как девочка. Если бы не обручальное кольцо на твоем пальце, подумал бы, что ты девственница.
К моим щекам приливает краска. Мне давно никто комплименты не делал. Сразу какое-то нелепое смятение, смущение появляется. Нервно кусаю губу. Щеки горят. Уши горят.
Я стаскиваю с пальца кольцо. Выкинуть жалко. Это же золото. Его можно сдать и на деньги обменять. Поэтому надеваю колечко на другую руку.
- Нет у меня больше мужа. Разводимся, - сказала вслух и будто какой-то клапан открыла, душу сразу обожгло, в носу защипало.
У меня мысли разбегаются. Внутри пустота. И шок до сих пор еще не отпустил. И что-то тяжелое давит на грудь. Все кажется каким-то нереальным. Ну не мог Вася… Не мог… Шмыгаю носом. По щекам текут обжигающие слезы.
- Терпеть не могу, когда бабы плачут, - рычит Виктор.
- И-извините, - заикаясь, отвечаю я. – Просто… - договорить не получается, рыдаю.
Закрываю лицо ладошками. Плотину прорвало. Эмоции вышли из-под контроля.
- Побыл в одиночестве, - бухтит Виктор и подхватывает меня на руки.