Выхожу на дорогу — и вдруг из темноты вылетает мотоцикл. Фары слепят. Я отскакиваю в сторону, ноги подкашиваются. Мотоцикл тормозит с визгом. Водитель резко поворачивает голову:
— Ты в порядке?! — голос мужской, хриплый, удивлённый и злой.
Я только машу рукой, поднимаясь, пытаясь отдышаться. Голова гудит. В висках стучит. А внутри — пустота.
Мой муж — изменщик. Хладнокровный. Изобретательный.
И это был не единичный случай. Это был образ жизни.
И всё, во что я верила, — было ложью.
Теперь я точно знаю: назад дороги нет.
9 Саша
Фары мотоцикла гаснут, и сразу же на меня налетает шквал злого, властного голоса:
— Ты вообще с ума сошла?! Кто по дороге ночью ходит? Я тебя чуть не сбил!
Мужчина высокий, в чёрной кожанке, без шлема, его глаза сверкают в темноте. Он действительно напуган, дыхание сбито. Но и я не из тех, кто легко пасует:
— А ты чего так носишься? Думаешь, если мотоцикл под задницей, то правила уже не для тебя? Без шлема, между прочим!
Он криво усмехается, явно стараясь скрыть досаду:
— А ты чего так распереживалась за меня?
Горячо, не менее эмоционально отвечаю:
— Я вообще за всех мотоциклистов переживаю. Знаешь, как вас называют?
Он прищуривается, принимая пас:
— Ну давай, открой мне тайну.
— Хрустики.
Он смеётся громко, заразительно. И этот смех сбивает с меня волну злости. Ощутимо снижает градус накала. Даже чуть-чуть тёплым эхом отзывается в груди. Я всё ещё напугана, но в его смехе нет насмешки, только искреннее веселье.
— При соблюдении техники безопасности это не более опасный транспорт, чем машина.
— Ну ты же не соблюдаешь.
— Я и еду недалеко.
— Куда?
— Какая любопытная, — широко улыбается. — В магазин, тут на выезде из посёлка. Пятёрка, кажется.
Я смотрю на него чуть исподлобья, сердце стучит всё ещё часто — от неожиданной встречи, от адреналина, от всего того, что увидела только что в телефоне Жени.
— Ну, удачи тебе.
Он разворачивается к мотоциклу, но вдруг оборачивается снова:
— А тебе ничего не нужно?
Я пожимаю плечами:
— Вроде нет.
— Я могу тебя прокатить. Ты же наверняка ни разу в жизни не сидела на мотоцикле.
Я чуть улыбаюсь. Его голос — низкий, бархатистый, отзывается во мне многочисленными мурашками. А может, это всё ночной прохладный ветерок. Или то, как он смотрит прямо, открыто. Спокойно. Уверенно. У меня в ушах ещё звучат мамины страшилки о мотоциклах и разбитых головах.
— Это слишком опасно.
— Здесь никого нет, и я поеду медленно. Клянусь.
Я колеблюсь, безрассудство, не иначе, как будто толкает вперёд. Через минуту я уже сижу за его спиной, держась за кожанку, пахнущую ветром и машинным маслом. Проклинаю всё на свете, подавляя желание попросить остановить мотоцикл, но ветер в лицо сбивает мысли. Это чувство — как будто отрываешься от земли, вырываешься за грань привычного. Давно я не испытывала ничего подобного.
В магазине приглушённое освещение. Незнакомец берёт бутылку чего-то крепкого, я слоняюсь вдоль полок, цепляюсь взглядом за яблочный сок. Самое то, пожалуй, потому что ничего алкогольного мне не хочется сейчас.
Он замечает:
— Крепкий напиток.
Я усмехаюсь:
— По настроению.
Расплачиваемся. Он, не торопясь, обращается ко мне:
— Тут рядом озеро. При полной луне оно красивое, как из фильма. Хочешь покажу?
— Уже показал мотоцикл, спасибо, — вежливо отказываюсь, чувствуя себя неловко. Как будто понравившийся мальчик первый раз зовёт на свидание, а я не знаю, разрешит ли мне мама. Хотя в моём случае я скорее вспоминаю о муже, который сейчас наверняка видит десятый сон.
— Полчаса, не больше. И я верну тебя к домику. Обещаю не приставать.
Я сдаюсь, поддаваясь очарованию летней ночи, лёгкости, которую чувствую между мной и этим загадочным мужчиной. Она так резко контрастирует с тем, что давило на меня в последние дни, заставляя сомневаться во всём, что я делала раньше.
Поражаюсь собственной беспечности. Ночь, незнакомец, мотоцикл. А если он маньяк какой-то? Но мне это нужно, очень нужно. Чтобы грести дальше, разбираясь в том, как жить дальше. Сопротивляться изо всех сил тому, что сейчас на меня многие будут давить, уговаривая сохранить брак.
Наверное, меня многие бы осудили за этот поступок. Но в конце концов, именно сейчас настал тот момент, когда мне эгоистично хочется подумать о себе. И для меня сейчас вдохнуть воздух свободы жизненно важно.