На меня накатывает такая тоска, что в пору укрыться одеялом и выть в подушку часами. Наверное, именно это я и сделаю, как только окажусь на своей импровизированной кровати.
Мне нужно пережить это. Прожить. Прокричать внутрь себя, чтобы стало хоть немного меньше мыслей в голове.
***
Возвращаюсь в салон, где меня уже поджидает Ира. Она, как всегда, полна энергии и энтузиазма, будто жизнь только что подкинула ей счастливый билет.
— Ну где ты так долго? — кидается ко мне. — Пошли скорее! Я опробовала печь, и она просто бомбическая! Я теперь такое могу! Сегодня уже напекла партию вкусняшек. Давай пробовать вместе!
Она буквально тянет меня за руку к кухне. Я улыбаюсь слабо и покачиваю головой.
— Ир, может, отложишь мне немного? Я бы потом всё продегустировала. Обязательно выскажу тебе своё мнение. Просто сейчас... не могу.
Она резко останавливается, вглядывается в моё лицо.
— Ты грустная какая-то... Случилось что?
Я чуть приподнимаю плечи, будто пытаясь сбросить с себя груз разговора, который только что пережила.
— Да всё то же. Просто сегодня со мной вдруг захотела поговорить любовница мужа.
— Я надеюсь, ты расцарапала ей морду? — глаза Иры вспыхивают боевым огнём.
— Нет. Но её от меня стошнило. Сгодится?
Она замолкает, изучает моё лицо.
— Ты не шутишь?
Я качаю головой, глядя ей прямо в глаза. В этот момент мне вдруг становится легче от того, что могу сказать вслух то, что выворачивает меня изнутри.
— Угу. Токсикоз у неё. А я специально подлила масло в огонь. Такой сволочью себя чувствую. Хотя в моменте мне полегчало.
— Нечего себя мучить угрызениями совести. Это её выбор, Саш. Нормальные женщины с мозгами предохраняются. Если её куриных мозгов не хватило на то, чтобы презик использовать, ты-то тут причём?
Я вдруг чувствую, как что-то внутри во мне срывается. Как будто зазвенел тонкий сосуд, и сквозь микротрещины вытекает боль.
— А у меня, Ир, не получилось, представляешь... — вдруг накрывает меня, и слёзы сами собой текут по щекам. — Я хотела, очень хотела, но не получилось. Не получилось.
Ира мгновенно оказывается рядом. Обнимает меня крепко, ласково, по-сестрински.
— Иди сюда, дорогая. Всё будет. Ты у меня сильная.
Я закрываю глаза и вдыхаю запах ванили, исходящий от её фартука.
Чуть позже всё же оказываюсь у себя в постели и позволяю себе выплакать всё, не стесняясь. Подвываю и покачиваюсь из стороны в сторону, как ребёнок, пытаясь успокоиться. Использую, наверное, платков двадцать, прежде чем наконец могу перевести дыхание.
Кажется, кто-то зовёт. Голос глухой, не сразу доходит. Я вытираю лицо, вылезаю из-под пледа и иду к двери. Точно — доставка приехала.
— Хозяйка, принимай вывеску. Сейчас и установим.
— Не надо, спасибо. Она не тяжёлая, я потом сама.
— Ну, как скажешь. Тут и тут распишись.
Я ставлю подпись в нужных местах, пальцы слегка дрожат, но это уже просто усталость.
Разрываю упаковку, картон шуршит, и вот передо мной — гладкий, новенький прямоугольник. Пахнет свежей краской. Я осторожно отгибаю защитную плёнку и замираю, глядя на название.
28 Саша
Салон красоты “AURA”.
Выпуклые золотые буквы на серебристом фоне. Очень красиво смотрится — элегантно, дорого, современно. В этом названии что-то есть: лёгкий намёк на магию, сияние, на неуловимую силу, которую излучает женщина, уверенная в себе.
Ставлю вывеску к стене и отхожу на пару метров, чтобы оценить, как она будет смотреться. Очень даже неплохо. Прямо глаз радуется. В солнечном свете буквы будут поблёскивать, а вечером, при уличных фонарях, — мерцать, как украшение.
Решаю повесить её завтра. Сама. Хочу быть причастной к каждой мелочи, преображающей это место. Тут всего-то и нужно — на клей посадить с внутренней стороны над дверью. Там ещё такой небольшой порожек, как бы полочка, на которую можно поставить. В общем, должно держаться хорошо, много ума не надо.
Да и честно сказать, не хочется сейчас ни с кем разговаривать. Ни с мастерами, ни с курьерами, ни даже с Ирой. Пусть этот вечер останется только моим. Хочу немного помолчать. Постоять в тишине. Просто смотреть на эти буквы.
Я провожу пальцами по гладкой поверхности вывески, будто касаюсь будущего.
***
Утром просыпаюсь и выгляжу, мягко говоря, не очень. Будто пчёлы покусали. Глаза опухли, узкие, как у китаянки, нос красный, щеки серые, веки тяжёлые, свинцовые. С первого взгляда понятно, кто вчера заливался слезами. Ужас. Как теперь на людях появляться?
Тело будто налито тяжестью, мышцы скованы. Всё болит: шея, спина, даже пальцы. Сердце стучит вяло, с перебоями. Хочется спрятаться обратно под одеяло и исчезнуть. Но я заставляю себя встать, взять себя в руки — сегодня важный день.