— Соглашайся. Мы ведь лучше, чем вечер в подсобке, — мягко напоминает он.
Я улыбаюсь шире. Он прав. Очень даже прав.
— Ты прав. Хорошо, — отвечаю. И через пару минут уже натягиваю босоножки и выхожу в тёплый вечер.
***
Маша встречает меня у двери, как будто мы знакомы сто лет. Хватает за руку, притягивает к себе и не отпускает ни на секунду.
— Где ты была сегодня? — допытывается она, заглядывая в глаза.
— На работе, как и все взрослые. А ты?
— Я тоже делами занималась. Смотрела мультики и помогала папе искать штопор. Кстати, он нашёл его. Значит, скоро будут роллы! — она сияет от радости.
Я с улыбкой киваю, проходя в квартиру.
— А ты что будешь пить? — спрашиваю у Маши с серьёзным видом.
— У меня есть шампанское, — с гордостью сообщает она.
— Ничего себе. Самое настоящее?
— Конечно. Пойдём, покажу.
С важным видом она ведёт меня на кухню и открывает холодильник. На нижней полке, среди йогуртов и сока, аккуратно пристроена бутылка детского шампанского в яркой фольге.
— Видишь? Оно охлаждается. Я всё сама придумала. Чтобы мне с вами тоже было весело, — поясняет она, сияя.
Мне кажется таким трогательным, что Вик подумал даже о своей дочке, чтобы ей тоже не было обидно. Всё продумал — до мелочей. И сразу внутри становится тепло.
— Я старалась. Папа сказал, что гостья у нас особенная.
Я только улыбаюсь в ответ, а сердце медленно оттаивает после тяжёлого дня.
Мы устраиваемся за столом. Вино уже налито, роллы распакованы, и всё выглядит уютно и аппетитно. Маша с важным видом достаёт свои — только с огурцом и творожным сыром. Она ловко пользуется палочками и, накалывая на них роллы, и макает их в соевый соус, едва не испачкав нос.
— Очень вкусно, — заявляет она, кивая.
Через полчаса еды и болтовни глаза Маши начинают слипаться. Она зевает и трёт кулачком глаза. Вик мягко улыбается, встаёт из-за стола.
— Пора спать, мадам. Отбой.
— Но я ещё не допила шампанское, — сопротивляется она.
— Оно подождёт до завтра.
Он уводит её в спальню, и я слышу, как она говорит ему что-то шёпотом. Через мгновение Вик возвращается, но перед этим она выглядывает из-за плеча отца и тихонько шепчет мне:
— Не грусти, ты теперь наша.
Я замираю, прижав ладонь к груди. Эти слова неожиданно бьют в самое сердце. Я киваю ей с трогательной улыбкой, а она исчезает в своей комнате.
Несколько минут спустя он возвращается. Он смотрит на меня и медленно наливает мне ещё вина.
— Немного, — предупреждаю я, принимая бокал.
— Расскажешь теперь, что у тебя произошло?
Я делаю глоток, ставлю бокал на стол и выдыхаю.
— Женя… он подал заявление об угоне машины. Моей машины, на которой я езжу постоянно. Потому что я так и не переоформила её на себя. Представляешь?
Вик хмурится. Его брови сходятся, губы сжимаются в тонкую линию.
— Он что, совсем берега потерял?
— Похоже на то. Меня увезли в отделение, долго держали, следователь… В общем, день так себе. Машину у меня забрали, сказали — изымают до разбирательства. Я потом поехала к Жене, хотела поговорить. После разговора появилось ощущение, что он всё это специально устроил, просто чтобы посмотреть, как я буду перед ним пресмыкаться.
— А где он у тебя работает? — спрашивает Вик, мрачно разглядывая бутылку.
— В банке. «Короткофф».
— Ммм. Ясно.
Он откидывается на спинку стула, задумчиво проводя пальцем по краю бокала. В его лице появляется что-то жёсткое.
— Что тебе ясно? — прищуриваюсь.
— Да так, ничего. Не забивай голову. Лучше иди ко мне.
Он встаёт, подходит ко мне и, наклонившись, осторожно берёт за руку. Я встаю, и Вик пересаживает меня к себе на колени. Его ладонь ложится на мою поясницу — горячая, сильная, уверенная.
— Я только немного тебя поцелую, Саш. Не могу больше ждать, — шепчет он мне в волосы, и сердце моё начинает стучать в два раза чаще.
44 Саша
Мой первый поцелуй не с мужем за много лет. Даже не верится.
Я подрастеряла веру в себя и свою привлекательность как женщины. Как бы ни хотелось по-другому, но когда твой муж, с которым вы планируете ребёнка, изменяет у тебя под носом со своей секретаршей, это неизбежно роняет самооценку. И делает это так буднично, как будто ты — просто мебель в его жизни, которая давно уже перестала его интересовать.
Начался период самокопания, поисков своих изъянов. Дни, когда я подолгу рассматривала себя в зеркале, выискивая, что не так: лицо? тело? голос? взгляд? Ещё и обидные слова Жени о том, что секс со мной стал никаким. В общем, всё сложилось одно к одному — в непрошибаемую уверенность в том, что я больше никому не нужна.