Он хмыкает и качает головой.
— Почему сразу ведро. Нормальные машины тоже бывают маленькими и дешёвыми.
— И ломаются спустя полгода. Ну что ты как маленькая. Не может нормальная тачка стоить копейки. Это из области фантастики.
— У тебя какие-то предубеждения против маленьких машин?
— Нет. Просто я в этом разбираюсь. Машины, мотоциклы — моё хобби. В своё свободное время я восстанавливаю старые, пересобирая заново.
— Ого. А тот мотоцикл, на котором ты был в день нашего знакомства...
— Собрал сам.
— Ничего себе, — говорю я с неподдельным восхищением. — А ты не просто красивый, а ещё и с руками из правильного места.
Он смеётся, наклоняется ближе, почти шепчет в самое ухо:
— Так что доверься мне.
Я фыркаю, хотя по спине уже бегут толпы мурашек.
Ох, если бы это было так просто.
45 Саша
Я всё-таки решаю не привередничать и согласиться на предложение Вика. К тому же, я каждый день езжу к ним и здорово экономлю время таким образом. Да и настроение каждый раз улучшается, когда я вижу его и Машу — как будто выныриваю из серой реальности.
С Машей мы всё больше находим общий язык. Она чудесная девочка, с открытым сердцем, искренним смехом и удивительной взрослостью в некоторых вопросах. Иногда она так серьезно рассуждает, что я забываю, сколько ей лет. Не представляю, как можно было её бросить. От одной мысли, что она могла расти без любви и поддержки, внутри всё сжимается.
Вопрос о том, где её мама, тоже регулярно крутится у меня в голове. Я долго не решалась спросить напрямую — не хотелось задевать этот болезненный вопрос. Но однажды, когда мы вдвоём с Виком на кухне пьем чай, я, всё-таки набравшись храбрости, спрашиваю:
— Вик, за всю неделю я ни разу не слышала, чтобы Маша говорила что-то о своей маме. Где она?
Он отводит взгляд, кладёт ложку на стол.
— Не выдержала мой характер и сбежала в Сочи за новой любовью, — с явной неохотой делится он.
В его голосе нет ни горечи, ни злости, только усталость.
— Допустим... — медленно произношу я. — Но она что, совсем не общается с дочкой?
— Крайне редко. Буквально пару раз в месяц звонит ей по видеосвязи. Болтает, заваливает обещаниями и уходит в закат на неопределённое время. Поначалу Машуля расстраивалась, задавала вопросы. Но теперь... смирилась.
Он встаёт, делает пару шагов по кухне, как будто так легче говорить. Я молчу, позволяя ему продолжать.
— Ты не запрещаешь ей видеться с Машей? — тихо спрашиваю, всё ещё надеясь, что, может, есть причины, которых я не понимаю.
— Нет, конечно. Я вообще не сторонник запретов. Она и без них не горит желанием. Пару раз приезжала на день-два, а потом снова исчезала. Обещания, пустые слова, игрушки на прощание. Только Маше это не надо. Ей нужно, чтобы её просто любили. Чтобы были рядом.
Серьёзно задумываюсь о том, как же так получается. Ведь ребёнок в моём понимании — всегда счастье. Невозможно, больно даже думать о том, что кому-то он может быть не нужен.
— Не переживай, Саш, — мягко говорит он, подходя ближе. — Я стараюсь. Машуля совершенно точно не страдает от отсутствия в её жизни Лены. У неё есть я. И... теперь, возможно, ты.
Он смотрит на меня с такой надеждой, что я чувствую не только прилив нежности к ним обоим, но и страх. Страх, что я могу не справиться, что не буду достаточно хороша.
Я киваю, не зная, что сказать. Просто беру его ладонь и сжимаю её. Он улыбается. И я улыбаюсь в ответ.
День за днём всё ближе становится дата развода. И с каждым из них я всё больше тревожусь. Какое-то иррациональное чувство сжимает грудь, мешая полноценно дышать. В голове крутится миллион возможных сценариев — вдруг Женя что-то придумает, устроит сцену, заявит о своих правах. Всё это не даёт покоя.
Вик, конечно, замечает моё напряжение. Однажды вечером, когда мы уже уложили Машу спать, он подходит ко мне на кухне, обнимает за плечи и тихо спрашивает:
— Ты не спишь из-за развода?
Я вздыхаю и опираюсь на него.
— Просто переживаю. Хочется, чтобы всё прошло спокойно. Но я Женю знаю. Он может... выкинуть что угодно.
— Хочешь, я поеду с тобой? Буду рядом. На всякий случай.
Я прижимаюсь к нему щекой.
— Спасибо. Но, думаю, это только разозлит его сильнее. Вы ведь дрались уже. Помнишь?
Он вздыхает и отпускает моё плечо, слегка проводит ладонью вниз по спине.
— Помню. Не люблю, когда на тебя поднимают голос.
— Я знаю. Но пусть я буду одна. Так спокойнее.
Он кивает. Неохотно, но понимает.
— Тогда я хотя бы буду ждать тебя здесь. Если что — сразу звони.
Я киваю и молча благодарю его взглядом. Честно говоря, мне очень важно, что он рядом. Даже если физически — нет.