— Ты считаешь это оправданием?
— Я считаю, Саша, что любой мужик хочет нормально трахаться. Так, чтобы жена кричала от удовольствия, чтобы имя его орала, когда кончает. Вот чего мужик хочет. А не тухлого сунул-вынул.
— Надеюсь, с Кристиной у тебя всё именно так, как хочется мужику, — брезгливо отхожу на шаг. Его лицо кривит усмешка.
— Да. С ней просто чума.
— Всё сказал?
— Саша-Саша. Ты из меня исчадие ада не делай. Взгляни хоть раз под моим углом.
— Обязательно. Как только получу документы о разводе.
Секретарь вызывает нас по фамилии. Мы молча поднимаемся и идём к кабинету. Женя бросает на меня короткий взгляд, в котором читается что-то вроде скуки или ленивого превосходства. Я не реагирую. Просто иду вперёд.
Мы заходим внутрь. Женщина за столом протягивает руку:
— Паспорта, пожалуйста.
Мы передаём документы. Она тщательно сверяет данные, водит ручкой по бумаге, сверяется с экраном компьютера. Минуты тянутся медленно, как густой мёд. В кабинете тихо, только шелест бумаги и щелчки клавиш. Я чувствую, как ладони становятся влажными, сердце бьётся всё быстрее. Холодок стелется по позвоночнику.
— Подождите минутку, — говорит она и выходит из кабинета, прихватив с собой документы.
Я бросаю на Женю короткий взгляд. Он сидит, откинувшись на спинку стула, и насвистывает себе под нос. Нога на ногу, полное расслабление. Меня трясёт от напряжения. Я скрещиваю руки, потом тут же отпускаю их. Поправляю волосы. Тишина будто сгущается. Я считаю секунды, потом минуты. Всё внутри сжимается в тугой ком. Пальцы дрожат. Веки налиты тяжестью. Я едва сдерживаюсь, чтобы не вскочить и не сбежать из этой комнаты.
Когда сотрудница возвращается, я едва не вздрагиваю от скрипа двери. Она раскладывает бумаги, читает что-то про себя. Потом поднимает голову и начинает формальную речь:
— В соответствии с поданным заявлением, вы оба выразили желание расторгнуть брак. Прошу подтвердить ваше решение. Александра Валерьевна, вы подтверждаете?
— Да, подтверждаю, — отвечаю я, едва узнавая свой голос. Он звучит чуть глуше, чем обычно. Словно из другого мира. Внутри всё сжимается. Холодок в груди, тошнота подступает к горлу.
Женщина кивает, поворачивается к Жене:
— Евгений Дмитриевич, вы подтверждаете расторжение брака?
Женя делает паузу. Долгую. Необъяснимую. Его глаза цепляются за мои. Он прищуривается, губы растягиваются в лёгкой, почти ленивой улыбке. Я в шоке смотрю на него, пытаясь понять, что он творит. Сердце грохочет в ушах. Мысли путаются. Что происходит? Он не может... Он ведь не...
— Евгений, я жду ваш ответ, — напоминает сотрудница.
— Нет. Я не согласен, — говорит он спокойно, чётко.
— Почему? — вырывается у меня.
Женщина за столом неловко поправляет очки, смотрит на меня пристально. Сочувствие в её взгляде режет без ножа. Она кашляет, будто хочет скрыть неловкость, и медленно переводит взгляд на Женю:
— Простите, Евгений Дмитриевич, вы можете уточнить причину несогласия?
— Всё просто. Я считаю, что наш брак ещё не исчерпан. Кроме того, Александра в последнее время ведёт себя... излишне свободно.
Она коротко кивает и опускает глаза, делая пометку в документе.
Мир плывёт перед глазами. Я смотрю на него, оглушённая. Мои губы приоткрыты, но слова застревают в горле. Всё звучит глухо, как под водой. Неужели я ослышалась? Нет, он сказал это. Он действительно это сказал.
Я не понимаю, что делать. Мозг отказывается обрабатывать происходящее. Я словно на автопилоте, просто дышу, просто сижу, просто смотрю. Холодно. Сердце бешено стучит, но всё тело будто онемело. Внутри всё кричит: "Нет, нет, нет, так не должно быть!" Но я не могу вымолвить ни слова.
Он усмехается, откидываясь назад:
— Слишком ты хорошо устроилась, дорогая. Мужик, тачка, салон. Знаешь, это ведь бизнес, начатый в браке. Встретимся с тобой в суде.
47 Саша
— Александра Валерьевна, Евгений Дмитриевич, поскольку один из супругов отказался от расторжения брака, орган ЗАГСа не имеет права вас развести. В этом случае ваше заявление подлежит аннулированию. Вы можете повторно обратиться с заявлением, если достигнете обоюдного согласия, или же инициировать бракоразводный процесс в судебном порядке.
Я даже не сразу понимаю, что именно она говорит. Но каждое слово врезается в сознание острой иглой. Он знал. Он точно знал, что не согласится. И мог сказать заранее. Предупредить. Мы могли бы не приходить сюда, не слушать все эти вопросы. Не стоять здесь, не устраивать спектакль. Подать в суд и сдвинуть дело с мёртвой точки. Но нет. Он намеренно тянул, чтобы сделать мне больно, чтобы унизить.