У подъезда нас встречает Вик, в тёмном пальто и с паром от дыхания, заметным в морозном воздухе.
— Куда мои красавицы собрались? — он широко улыбается, и Маша тут же мчится к нему.
— В «Детский мир», думаю. Маша непременно хочет порадовать Ваню подарком.
— Это очень серьёзное дело, ты точно уверена, что сможешь выбрать сама? И может так получиться, что у тебя будет сестрёнка, ты же помнишь? — подхватывает её на руки, легко, будто она совсем невесомая.
— Папа, мне уже почти пять! Я взрослая, — насупливает брови, но в глазах светится восторг. — И я точно знаю, что будет брат. Ваня.
— В ближайший?
— Да. У нас через три часа УЗИ. Успеем? — беспокойно посматриваю на часы.
— Конечно.
Мы загружаемся в машину, и уже через пару минут оказываемся в оживлённом потоке. За окном всё сверкает огнями — гирлянды натянуты над улицами, витрины переливаются золотым и красным, на каждом здании висят праздничные украшения. На центральной площади уже выстроились нарядные ёлки. Люди на улицах кутаются в шарфы, несут пакеты и коробки с подарками, а в воздухе витает тот самый предновогодний запах — морозный, с нотками хвои и мандаринов.
Не успели мы припарковаться и выйти, как до нас доносится громкая, резкая ругань, пробивающаяся сквозь шум улицы. Я машинально прикрываю ладонями уши Маше, чувствуя, как она напрягается и пытается повернуть голову в сторону голосов, а сама быстро оглядываюсь по сторонам.
— Ты достал меня! — визгливый, срывающийся на истерику женский голос.
— Обалдела? Живёшь на всём готовом! Ещё и на шее у меня висеть будешь, — в ответ глухо, но зло рявкает мужчина.
Я прищуриваюсь, вглядываясь в силуэты через несколько рядов машин от нас. Они стоят так близко друг к другу, что между ними, кажется, искрит воздух.
— Я, между прочим, твоего ребёнка ношу! — женщина упирает руки в бока, чуть отклонившись назад, отчего её огромный беременный живот становится визуально ещё больше. — И это абсолютно нормально, что я хочу лучшей жизни. Ты палец о палец не ударил, чтобы заработать на крутую коляску. Как я перед девочками покажусь?
— Какие девочки? — мужчина резко делает шаг вперёд, нависая. — Ты тусить что ли собралась? Таскать дочь по всяким рассадникам заразы? Зима же, думай головой.
— Сидеть в четырёх стенах я не собираюсь! — она откидывает назад волосы, вызывающе вскидывая подбородок. — И вообще, я на этого ребёнка согласилась только потому, что ты перспективный был. А сейчас…
— Закрой рот, — перебивает он, голос срывается. — Это из-за тебя я оказался без нормальной работы. Сидел бы себе с Сашкой и горя не знал. Ну и плевать, что без детей. Зато она в доме уют создавала. А ты даже пыль вытереть не можешь, а вместо домашней еды у нас доставка, на которую не хватает моей зарплаты.
— Я тебе не кухарка!
— Какой от тебя толк, скажи?
— Знаешь что, я подам на развод! Найду себе мужика и получше.
— Я у тебя ребёнка отсужу.
— Напугал! Я тебе и сама его отдам.
Я чуть смещаюсь в сторону, прячась за машину. Холодный металл неприятно давит в спину, но я стараюсь остаться незамеченной. Голос мужчины не даёт мне покоя… знакомый до дрожи.
Когда наконец понимаю, приглядевшись ещё раз, что это Женя с Кристиной, ладонь сама поднимается к лицу, прикрывая рот, чтобы не слишком громко охнуть.
Прошло четыре месяца с момента развода, и всё это время мы не пересекались. Ни разу. Ни случайно, ни по делу. Я не знала о его жизни ничего — и, честно говоря, потребности такой не возникало. Но сейчас, видя перед собой грузную, оплывшую Кристину в мятой шапке и замученного, нервного Женю во мне поднимается странное чувство. Не торжество, не злорадство — а жалость.
Каждый из них когда-то мечтал о лучшей жизни, поддался своим желаниям. А теперь… К чему это их привело? Сомневаюсь, что они счастливы. Даже уверена, что нет.
— Сашуль, ты чего зависла? — ладонь Вика мягко касается моей спины. — Идём?
***
Спустя несколько часов мы оказываемся в клинике, в небольшом коридоре на втором этаже. На стенах — постеры с улыбающимися младенцами и напоминаниями будущим мамам о важности витаминов. Маша вертится возле кресел, то присаживаясь, то тут же вставая, разглядывает цветные картинки на стенах и шепчет мне в ухо, что этот малыш на плакате, наверное, точно такой же, как её братик.
— Демидова Александра, пройдёмте, — из-за приоткрытой двери в кабинет выглядывает медсестра.