Нет его больше.
− А не то я подумаю, что ты с ним заодно.
− Я заодно с тобой, дурёха. – В голосе блондинки мягкость и нежность. – Но я просто знаю мужиков. Если это разовая интрижка, то…
− Ева, у него скоро родится сын! – Кидаю тот аргумент, от которого у меня до сих пор внутри пожар.
Опаляет всё внутри. Сжигает дотла.
И я до сих пор не могу оправиться от шока.
Слишком больно осознавать это. Мириться. Потому что ребёнок – это на всю жизнь.
Даже если Артём не женится…
Да он женится. Дарья Константиновна просто не оставит ему выбора. Проедется по нему катком.
Будет шантажировать. Плакать.
Он не устоит.
Вскакиваю на ноги. Подхожу к окну.
Провожу ледяными пальцами по подоконнику. Белоснежному, шероховатому, как моя жизнь.
Потому что начинать всё придётся с чистого листа. Но я не боюсь.
Нисколько.
Главное, чтобы Хмельницкий и его женщины оставили меня в покое. Даже странно, что от свекрови ни слуху, ни духу.
Притихла. Не к добру это явно.
− Машуль, я поддержу любое твоё решение, ты же знаешь. – Заботливые руки ложатся на мои плечи. Кутают.
Разносят долгожданное тепло по организму. Дарят умиротворение.
И я даже на секунду расслабляюсь. Начинаю думать, что всё и вправду не так уж плохо.
Я сильная. Я справлюсь. Смогу.
Вечером лежу в тишине, прикрыв глаза. Клонит в сон, но уснуть не получается.
Ева давно ушла, оставив меня в разрозненных чувствах. Не давила больше.
Но пищу для размышления дала.
Снова и снова перед глазами встаёт родное лицо супруга. Чувственные губы. Полуулыбка.
Его тёмно-зелёные глаза, полные отчаяния.
Его аромат. Тёплый, землистый, древесный.
Немножко терпкий. С тонкими нотками перца. От которых крышу сносило.
Хотелось прижаться сильнее…
Сквозь дрёму слышу, как открывается дверь. Тихие шаги. Скрип стула. И на тумбочку что-то опускается.
Думаю, что это зашла медсестра, чтобы проверить моё самочувствие.
Поставить заключительную капельницу перед ужином.
− Я в порядке. – Мямлю.
Не спешу открывать глаза. Переворачиваюсь на бок.
− Ну и хорошо, Машенька. – Слишком знакомый голос заставляет меня сразу же разлепить веки.
Бьёт по нервам.
Кромсает сердце.
Сон как рукой снимает. На лбу – испарина.
А свекровь, видя, какой эффект возымел её приход, улыбается. Криво. С издевкой.
Так, как будто уничтожить хочет.
− Вы? Как вы сюда попали? – Голос не хочет повиноваться. Хрипит ото сна.
А ещё мне отчего-то кажется, что свекровь, как никто другой, желает мне зла.
И её появление тут, в отсутствии Артёма – не случайность.
− Ну, деточка, мне и не нужно разрешение, - она взмахивает сушёной лапкой, унизанной перстнями.
Улыбается приторно. Снисходительно.
Как будто с детсадовкой разговаривает.
А в глазах – лёд.
Он проникает под кожу, закручиваясь маленьким вихрем. Разносит ворох мурашек по спине.
− Мне лишь нужно было сказать, что я – Хмельницкая и пришла навестить свою любимую невестку…
− Бывшую. – Моментально поправляю.
Уж слишком противно слушать эту лесть.
Смотрю на неё без страха. А ещё аккуратно сажусь к изголовью.
И подбородок вверх вздёргиваю.
− Да и титул «любимой невестки» явно носит другая. Так что можете не лицемерить.
− Приятно, что ты всё понимаешь, Маша. – Дарья Константиновна прячет улыбку.
Устраивается на стуле, сцепливая пальцы в «замок». Смотрит на меня как на вошь, по недоразумению попавшую в её поле зрения.
Которую просто необходимо уничтожить.
Затравить.
– В браке с моим сыном ты была менее сообразительна. Предстоящий развод пошёл тебе на пользу. Вон, даже мыслительные способности появились.
− У меня были хорошие учителя. – Шутливо склоняю голову.
Стараюсь улыбаться, но в душе просто кошки дерут.
И её слова, словно острые кинжалы, метко вонзаются в душу. Режут на части.
− Что ж, значит, всё идёт только на пользу. – Свекровь потирает руки.
Оборачивается. Бросает взгляд на ярко-жёлтый чемодан, стоящий в углу.
Мой. Тот самый, который мы приобрели для нашей последней поездки во Францию.
И как я сразу его не заметила?
− Я собрала твои вещи. – Сцепливает губы в плотную линию.
Прищуривается. Смотрит с вызовом.
− Если что-то забыла – сообщи, я привезу. Только прошу, никогда больше не появляйся в квартире моего сына. Там – Тая хозяйка. И ей будет слишком неприятно тебя видеть.
Душу выворачивает наизнанку. Режет на куски.
И сердце, кажется, остановило ход.
Но я всё же сдерживаю себя. Не показываю вида, как мне плохо.
Потому что просто не могу допустить, чтобы она победила. Та, которая ненавидела меня с самого первого знакомства.