Щёлкаю выключателем. Прижимаю руки к груди, стараясь успокоить бешено стучащее сердце.
И с гневом взираю на ту, кто задумала что-то нехорошее.
− Ира! Какого чёрта ты тут делаешь? В моей палате? – Шиплю тихим, угрожающим голосом.
Выставляю кулаки вперёд. Надвигаюсь.
Если вздумает атаковать – дам отпор.
Подниму шум. Заору.
Сделаю всё, чтобы создать шумиху.
Просто так я не дамся. И Ира это видит.
Моргает один раз. Другой.
А потом всхлипывает. Валится на пол как спелая груша.
Заливается слезами.
− Мария Андреевна, миленькая, не губите! – Пищит, размазывая по лицу грязные слёзы из-за некачественной косметики.
Нос опух. Губы трясутся. И сейчас она меньше всего похожа на уголовницу.
На ту, которая проникла в мою палату с плохими намерениями.
− Прошу, не говорите ничего Ефиму Илларионовичу! Меня уволят!
− Вот и правильно. – Цежу.
Надвигаюсь на неё как каменная скала. Глаза прищурены. Губы крепко сжаты.
А ещё я готова к тому, что это её валяние на полу – лишь отвлекающий манёвр.
− Пожалуйста! Я же только оправилась от кончины матери! Жить начала!
− И решила мою жизнь загубить? – Рычание вырывается из горла со свистом.
Я даже не подозревала в себе такой злости. Но сейчас, взбудораженная всем произошедшим, я до конца буду отстаивать своё право жить.
Ведь от этого зависит не одна, а две судьбы…
− Мария Андреевна, против вас я ничего не имею, - медсестра продолжает каяться.
Валяется на линолеуме, скользя потными ладошками по халату. Всхлипывает рвано.
Мерзко.
И мне её нисколечко не жаль.
− Что за дрянь ты хотела мне вколоть? – Отрезаю.
Хочу знать правду. Без экивоков.
Ира лезет в карман. Достаёт оттуда дрожащими пальцами ампулу. Протягивает.
И я на секунду глохну от переизбытка эмоций.
− Ты… хотела…вызвать…выкидыш… - впервые в жизни меня так колотит, что я готова наброситься на человека.
Убить. Размазать по стене. Только за то, что посягнула на святое.
Но вместо этого беру себя в руки.
Приседаю на корточки перед ревущей девушкой.
Задаю один-единственный вопрос. Тот, который, несомненно, волнует меня больше всего.
− Почему?
− Простите, Мария Андреевна, - эта мерзавка блеет как овечка.
Даже не пытается встать. Вытирает лицо рукавом халата. И сморкается трубно.
− Я бы сама… Да никогда в жизни… Ребёнок – это же величайший дар!
− Короче! – Рявкаю, припечатывая её к полу.
Упираю руки в бока.
Чувствую в себе силы, но стараюсь не нервничать. Моему маленькому и так не сладко.
− Я лишь отрабатывала долг… - Рыдает, сглатывая слёзы.
И от этого её фразы становятся рваными. Будто душат.
− Какой, к чёрту, долг? – Стараюсь не выражаться.
А ещё шепчу угрожающе. Присаживаюсь на корточки рядом с зарёванной медсестрой.
Прищуриваю глаза.
− Перед Дарьей Константиновной, - выдыхает, а у меня перед глазами мир покачнулся. – Это она попросила… вколоть вам… это…
Глава 4
Маша
*****
− Повтори! – Режу её взглядом.
− Это… Ваша свекровь попросила меня вколоть вам этот препарат. Ночью. Чтобы врачи не успели…
Ира блеет. Выставляет ладошки вперёд видно, боясь моего гнева.
Икает от страха. Трясётся.
Встаю на ноги, начиная наворачивать круги по палате. Понимаю, что расслышала всё правильно.
А ещё холодею от осознания того, что свекровь не отступит, раз уж узнала правду.
И мой малыш ей, почему-то, мешает.
Постарается закончить начатое. Добьёт.
И как спастись – не понимаю.
− Мы же при вас с Дарьей Константиновной днём встретились, - Ира постепенно успокаивается.
Подтягивает колени к груди, обхватывая их руками. Начинает раскачиваться как китайский болванчик.
И начинает рассказывать, проглатывая окончания слов.
Нервничает. Не может успокоиться.
− Я её уже года два не видела, с тех пор, как мама умерла. И всё это время, правда, Господа благодарила, что послал нашей семье эту женщину.
− Что, она и вправду умеет делать добрые дела? – Спрашиваю, а в сердце саднит.
Сжимается от спазмов. Ноет.
А ещё я представляю лицо Хмельницкого, если он узнает, что его матушка пыталась убить родного внука.
Нет, он не поверит мне ни на йоту.
Решит, что я оговариваю святую женщину. Ту, на которую и смотреть-то косо нельзя.
− Да, она очень помогла нам с деньгами. Благодаря ей мамочке сделали операцию. Я смогла закончить учёбу…
− Это я уже слышала. Дальше. – Командую, сцепливая зубы.
Трагедия семьи Ирины меня не слишком интересует.
Закусываю щёку изнутри, чтобы не раскиснуть. Просто боюсь показать свою слабость.