Бросает напряжённый взгляд на часы. Складывает губы в напряжённую нитку, качая головой так сокрушённо.
− Вы можете ехать домой, уже поздно.
− Но… Тая… - Тихо выдыхаю, стараясь держаться невозмутимо.
Выходит плохо. Осознание, что где-то там, в вип-палате, рождается мой сын, сводит с ума.
Может быть нужно было всё-таки соглашаться на парные роды?
Таисия хотела. Подбивала.
Но я не решился.
Не выношу вида крови. Женских криков и визгов – тем более. А то, что она будет плакать и причитать – это железно.
Винить меня во всех смертных грехах…
Если бы только ради сына… Хотел…
Да и с Машей хотел… Очень.
Только вот наш сын никогда не родится. А эта забеременела как кошка, с первого раза.
Чёрт… Как в плохих сериалах…
Неужели так бывает?
− Ваша жена до утра не родит, не переживайте. Схватки ещё слабенькие.
− Она мне не жена. – Считаю своим долгом поправить.
Просто считаю неправильным, что кто-то будет думать иначе. Тая – лишь любовница, и статус замужней дамы ей не обрести никогда.
Со мной, по крайней мере.
То, что она оказалась в моей постели – случайность. Но сына я не брошу никогда.
− Ваша девушка в полном порядке. – Доктор понимает с полуслова.
Похлопывает по плечу, разворачивая меня на сто восемьдесят градусов. Подталкивает к двери.
Шаркает по коридору.
Удаляется.
А я сжимаю зубы до хруста. Выхожу на улицу, задрав лицо к небу.
Покрываюсь изморозью из-за шквалистого порыва ветра, который бросает мне в лицо ворох осенних листьев.
Сжимаюсь машинально.
− Артём? Ты звонил? – Высокий голос мамочки вонзается мне в ухо наподобие зубной боли.
Зудит пилой.
− Вообще-то, да. – Припечатываю. – Ты почему трубку не брала?
− В ванне была, - отвечает, как ни в чём ни бывало. – А что? Случилось что-то важное?
− Таисия в роддоме. Должна утром родить.
− Наконец-то! – В голосе мамочки довольные нотки. Я уверен, она рада неимоверно.
Неужели так хотела стать бабушкой?
Возиться с пелёнками и слушать вечные стенания про режущиеся зубки?
Да ну, бред. Она же не такая. Не может быть.
− А ты… почему не с женой? – Выдыхает строго. Зло.
Вопрос повисает напряжением. Выкручиваю руль.
Перестраиваюсь в другой ряд, сворачивая во двор.
Паркуюсь у подъезда наконец, расслабляясь.
− Мама, ты забыла, что я не женат? – Стараюсь держать гнев в узде.
То, что мать регулярно забывает об этом – поднадоело. Наверное, я до сих не смирился с разводом.
Слово жена прочно ассоциируется у меня с Машей. Тае не удалось потеснить её из сердца.
Я просто стал жить дальше. Без Маши.
Постарался отпустить её в свободное плавание. Не мешать.
Но это не значит, что я забыл о ней.
Просто решил, что ей, возможно, и вправду будет лучше. Без меня…
− И это – весьма печально, Артём! – Цедит. – Тебе нужно было расписаться с бедной девочкой, как только ты получил развод.
− Пф, - фыркаю.
Удержаться от сарказма не выходит.
− Что смешного, Артём? – Злится. Повышает тон.
− Смешно, что ты назвала Таисию бедной. – Выдыхаю.
Щёлкаю выключателем на стене, озаряя гостиную светом.
Плюхаюсь в любимое кресло у окна. Ноги на пуф. Прикрываю глаза.
− Она получит пожизненное содержание за беспокойство, а ещё – алименты. Думаю, это не так уж плохо.
− За…беспокойство? – В голосе мамочки истерика. – Это что?
− Ну, считай, что Таисия – просто сосуд для вынашивания моего сына, не более.
− В смысле? – Мать переваривает информацию с трудом. – А свадьба?
− Я тебе уже не один раз говорил, что свадьбы не будет. – Голос кажется усталым и тихим в звенящей тишине квартиры.
− Но… Это… Моветон… - Каждое её слово – как отбойный молоток.
Морщусь, убирая смартфон от уха. Включаю громкую связь лишь на мгновение.
Чтобы ответить.
− Мне наплевать.
И отключаюсь. Чувствую себя гадко.
Хочется помыться.
Замечаю, что пока общался с матерью, мне поступило голосовое сообщение. Номер, пожелавший остаться неизвестным, надиктовал что-то на автоответчик.
Ну и пусть. Мне-то что?
Раньше рука бы не дрогнула. Не включила запись.
Сейчас же я отчего-то нервничаю.
А в глубине души бьётся мысль – вдруг, всё-таки Маша решила дать знать о себе? Записала хоть пару слов…
Обозвала скотиной…
Решительно скольжу пальцем по экрану. Прикрываю глаза, обращаясь в слух.
И сердце стучит в груди как отбойный молот. Бухает. Разрывает рёбра.
Расслабиться не получается.
Голос, скрипучий и стальной пробивается в моё сознание как из подземелья. Обдаёт ворохом колючих мурашек.
Парализует.
Слишком уж я ненавижу его. Мерзкий двуличный тип.