Меня перекладывают на носилки. Щёлкают ремнями, начиная движение.
Распахиваю глаза. Муж бежит рядом. Не отстаёт.
Бездумно шевелит губами.
Молится?
Всматриваюсь в его обеспокоенное лицо. Бледное, какое-то осунувшееся. Как будто он и вправду переживает обо мне.
Боже… Какой фарс…
− Машунь… Всё будет хорошо, малыш… - Наталкивается на мой злой взгляд. – Прости…
Хрипит. Сжимает пальцы в кулак. До хруста.
− Я не хотел, мышонок, правда…
− Артём, - качаю головой.
Из последних сил стараюсь держаться. И горькую ухмылку на губах растягиваю.
− Да, мышонок?
− Пошёл ты…
И глаза закрываю. Больше не хочу его видеть.
Никогда…
…..
− Ну-с, голубушка, как мы себя чувствуем? – Седовласый врач нависает над моей койкой, всматриваясь в лицо.
С трудом разлепляю веки. Дышу тяжело, как после марафона.
Пытаюсь приподняться на локтях. Но перед глазами всё плывёт. Грудь сдавливает стальным обручем.
Не вдохнуть, не выдохнуть.
А ещё произошедшие события начинают мелькать перед глазами со скоростью калейдоскопа.
Только вместо ярких стёклышек – уродливые фигуры всех участников этой драматической постановки.
Хочу сбежать от прошлого – не выходит. Реальность слишком больно бьёт под дых.
Режет на куски по живому.
Шах и мат, Маша.
Доигралась в любовь…
Обрушиваюсь на матрас, выдыхая с хрипотцой.
− Как… мой… малыш? – Во рту пересохло. Язык еле ворочается.
Впериваюсь взглядом в мужское лицо. Хочу ухватиться хоть за крошечную надежду. Тёплую клеточку.
Чтобы отпустило. Не было так больно.
И сердце, кажется, останавливается. Леденеет. Покрывается изморозью, отказываясь стучать дальше.
− В порядке. Успели. – Удовлетворительно кивает.
Растягивает губы в ободряющей улыбке.
Ласковой. Какой-то отеческой.
Вызывает внутри моей души водоворот положительных эмоций. Горячих. Обжигающих.
Сметающих на своём пути все проблемы.
Заглушает. Притупляет боль.
И хочется завыть от счастья. Так громко, чтобы весь мир слышал.
Сминаю пальцами постель. Всхлипываю.
Прячу лицо в простынях.
Наверное, выгляжу странно, но меня просто затапливает от радости. Накрывает с головой.
И держать себя в руках уже не выходит.
− Ну-ну, Мария Андреевна, всё хорошо, я же сказал. – Врач абсолютно адекватно реагирует.
Опускает ладонь на мой лоб. Проводит по волосам в успокаивающем жесте.
И головой качает.
− Радоваться нужно, а не плакать.
− Я… Я рада… - Голос сипит от рваных всхлипываний.
Но я всё же беру себя в руки. Подушечками пальцев вытираю слёзы. И улыбнуться стараюсь.
− Как он?
− Ребёнок в норме. Провели УЗИ, эмбрион в матке, сердцебиение слышно. Сделали кровоостанавливающий укол. Но… - Указательный палец оказывается прямо у моего лица. – Вы должны чётко соблюдать все мои предписания. И постараться больше не нервничать. Договорились?
− Договорились, - растягиваю на губах улыбку.
Киваю. И ресницами часто-часто моргаю.
Пытаюсь прогнать остатки влаги.
Я не привыкла плакать. Никогда.
Но сейчас, видимо, гормоны расшалились. И мне самой неудобно за подобное бурное проявление чувств.
− Ну, тогда я приглашу вашего мужа, и вы сами ему всё расскажете. А то он нам уже дырку в линолеуме протёр. Ходит из угла в угол, как раненый зверь… - Делает шаг к двери.
Намеревается выйти в коридор, чтобы пригласить Артёма в палату. Разбить все мои мечты о спокойствии.
− Нет! Подождите! – Выкрикиваю.
Чересчур резко сажусь на кровати, отчего низ живота прошивает боль. Резкая. Колючая.
Охаю.
Обрушиваюсь со стоном на подушки.
И глаза прикрываю.
− Мария Андреевна, аккуратно! – Доктор оказывается рядом.
Проверяет, не соскочила ли капельница. Смотрит на меня осуждающе.
И языком цокает.
− Ну, как же так можно? Матка и так в тонусе! Предупредил ведь…
− Пожалуйста, не зовите Артёма. Я… не хочу его видеть. – Каждое слово вырывается из охрипшего горла с трудом.
Никогда не думала, что мне придётся произнести эти слова. Поставить барьер между мной и мужем.
Я ведь жила только им. Обожала.
Не верила, что могу быть счастлива без него. Думала, что мы – две половинки. Которые должны быть вместе. Всегда.
А сейчас…
Сейчас я просто хочу, чтобы он дал мне уйти. Спокойно, без истерик.
Дал развод.
А если он узнает, что малыш выжил…
− Почему? – Брови врача взмывают вверх.