Сотовый тренькнул, и я невольно опустила на него взгляд. Не добившись моего ответа, Вадим решил прислать сообщение.
«Можешь сколько угодно сбегать от меня. От себя все равно не убежишь, любимая. Жду тебя вечером у психолога. Целую».
Подлец! Еще и издевается. И как я могла забыть о визите к психологу? Не представляю, как вообще вести себя с Тихомировым после того, что произошло.
Спрятав телефон в сумочку, раздраженно глянула в окно. Машина подъезжала к издательству, и я вдруг вспомнила, что там меня ждет очередной неприятный разговор, которого, увы, не избежать.
Сказаться, что ли, больной? Нет, сегодня работы много, да и со Степаном лучше сразу расставить точки над «i». Нехорошо я с ним поступила, извиняться придется.
С тяжелым сердцем зашла в издательство и по скрипучей деревянной лестнице поднялась на второй этаж, в наш общий кабинет. Газета была не самой популярной, и здание, в котором находился наш офис, давно пора было пустить на снос. Но мне здесь нравилось. Было какое-то очарование в этих темных, пропахших плесенью и затхлостью узких коридорах, рассохшихся от времени оконных рамах, сквозь которые продувал ветер, и скрипучем полу, выдающим приближение идущего по нему загодя.
Даже мебель в кабинете была старая, оставшаяся с советских времен, но денег на новую у владельца газеты так и не появилось.
Вздохнув, толкнула дверь, собираясь с духом, но когда вошла, лишь сухо поздоровалась с соседом, который просто сидел за столом, не притронувшись ни к бумагам, ни к ноутбуку. Словно все это время ждал меня. Взъерошенный, со ссадинами на лице после вчерашнего, с красными глазами, будто не спал всю ночь, и пугающе серьезный.
Растеряв всю решимость, сразу уселась за стол, не зная, что ему сказать, боясь поднять на него взгляд. Привычного утреннего кофе на месте не оказалось, и я еще больше почувствовала себя неуютно.
- Привет, - бросил Степан спустя минуту молчания, а после, с горечью в голосе добавил. - Зачем ты соврала мне, Лена?
Я на секунду прикрыла глаза, мысленно съежившись от его обвинения, а потом подняла голову и посмотрела прямо в глаза.
- Прости, я виновата. Муж никак не дает мне развод, и я думала...
- Думала, что ревность заставит его бросить тебя? - со злой иронией спросил Степан, поднимаясь на ноги. – И ты решила меня использовать? Ну и как, помогло?
- Нет, - я снова потупила взгляд, чувствуя себя последней сволочью.
- Конечно, нет, - едко усмехнулся парень, обогнув стол и нависнув надо мной. - Он ведь все еще тебя любит, это видно невооруженным взглядом. Но знаешь, что?
Он приблизился к моему лицу, почти касаясь его.
- Что? - с опаской спросила я, вжимаясь в кресло.
- Я тоже отступать не собираюсь.
С этими словами Степан схватил меня за подбородок, поворачивая к себе, и поцеловал.
Коротко, грубо и собственнически. Я и сообразить ничего не успела, как он отпрянул назад, а после молча вышел из кабинета, оставив меня в полнейшей растерянности.
Глава 10
Степан так и не вернулся. На обеде я узнала от коллег, что он сказался больным и отпросился домой. В расстройстве я провела весь день, уткнувшись в телефон, листая новости и заедая депрессию сладостями. В итоге толком ничего не сделала, хотя сроки сдачи материала поджимали, но в голову вообще ничего не лезло и, забив на это дело, решила взять работу на дом. Ночь длинная, успею.
Выйдя с работы, нагруженная кроме сумки еще и толстой папкой с документами, по привычке я чуть не села в автобус, едущий до дома, и лишь в последний момент вспомнила, что мне надо к психологу. Чертыхнувшись, дождалась нужного и, едва втиснувшись в полный автобус, прокляла свою жадность. Уехав от Вадима утром на такси, решила не тратиться на него вечером, ведь зарплата будет нескоро.
Вся помятая и злая выскочила на нужной остановке, полная решимости послать Тихомирова на три буквы, если он хоть что-то вякнет про вчерашнее. И психолога с ним заодно. Терпеть не могу мозгоправов, и смысла в них не вижу совершенно. По крайней мере тем, у кого с головой полный порядок, кроме обычных «тараканов».
Здание, где находился кабинет психолога, было немногим лучше, чем у нашей газеты - из отсыревшего, потемневшего кирпича, с порушенной местами кладкой и облупившейся штукатуркой. А все потому, что психолог был бесплатным, работающим на государство. На первом этаже жилого трехэтажного дома располагались многочисленные конторы, и в соседях у психолога кого только не было: парикмахерская, ремонт ноутбуков и даже салон для взрослых, в сторону которого я боялась смотреть.