— Это… нормально, — сказала я, повторяя вчерашнюю фразу, как заклинание. — Шок. Память вернется. Со временем. — Надеюсь, до того, как она разрушит все.
— А где… я? — Она сжала одеяло, костяшки пальцев побелели.
— В замке герцогов Северных Земель. Ты появилась из портала у Ледяного озера.
Я наблюдала за ее реакцией.
— Портал? — На лбу собрались морщинки искреннего недоумения. Слишком искреннего? — Это… что? Дверь?
— Вроде того. Между мирами. Ты пришла… откуда-то.
Я ждала вспышки узнавания. Паники. Чего угодно.
Она зажмурилась, будто вглядываясь во тьму за веками.
— Не помню… Шла… расстроенная… и вдруг… здесь. — Слова рвались обрывочно.
— Нормально, — я произнесла в третий раз, чувствуя, как слово теряет смысл. — Но, Надя… — Я наклонилась чуть ближе. — Ты чувствуешь… что-то? Необычное? Магию? Тяжесть? Тепло? Холод? Что-нибудь?
Она открыла глаза. Чистый, почти детский взгляд.
— Нет… — прошептала она. — Только… потерянность. Очень страшно.
В груди кольнуло. Хрупкая. Беззащитная. Как птенец. Но разум кричал: Ловушка! Я встала, отряхивая невидимую пыль с платья.
— Хорошо. Если вспомнишь – скажи. Мне. Мы поможем. — Поможем убраться туда, откуда пришла.
— Спасибо… — ее благодарность прозвучала искренне. Что делало все только хуже.
Выйдя, я ощутила, как тревога, вместо того чтобы рассеяться, сгустилась в тугой, болезненный комок под ребрами. Ничего. Ни единой зацепки. Только слезы и "не помню". Слишком чисто. Слишком… удобно.
Библиотека. Там должны быть ответы. Или хотя бы намеки. Я быстро шла по длинному, прохладному коридору, каменные стены давили. Мысли путались: Эдриан, его взгляд на Надю, как он произнес "Нади"… с той нежностью…
И вдруг – он. Сам. Шел навстречу. И в его руках… корзина. Небольшая, аккуратная, накрытая вышитой льняной салфеткой. Я узнала ее мгновенно. Ту самую. В которой мне раз в месяц, с огромным трудом и затратами, доставляли южные фрукты – капризные, редкие, безумно дорогие на Севере. Мою маленькую слабость. Мой глоток лета.
Сердце екнуло. Дико, глупо. Теплая волна разлилась по заледеневшей груди. Он помнил? После всего? Это… жест? Примирение? Попытка извиниться за вчерашнее, за ночь? Сейчас он улыбнется своей старой улыбкой, скажет…
— Эдриан, — я остановилась, не в силах сдержать дрожь в голосе. Надежда – ядовитая, слабая – пробилась сквозь лед. — Ты… это… для меня?
Он остановился. Взгляд его скользнул по мне – мимоходом, рассеянно – и лишь потом упал на корзину в его руках. Он словно проснулся. Улыбнулся. Но это была не его улыбка. Чужая. Вежливая. Пустая.
— А, Кибэлла, — произнес он, слегка приподнимая корзину. Жест был небрежным. — Нет. Это… для Нади. Она обмолвилась, что любит сладкие фрукты. Подумал, скрасит ее тоску. Поднимет дух.
Мгновение. Только мгновение. Теплая волна превратилась в ледяную глыбу. Ударила в грудь. Остановила дыхание. Сердце, которое только что растаяло, замерло. Совсем. Стало куском льда, тяжелым и острым, режущим изнутри. Он стоял передо мной, держа мою корзину, мои фрукты – для нее. И улыбался.
Глава 6
Слова повисли в воздухе: "Для Нади". Я ощутила, как вулкан гнева и горького разочарования рвется из глубины, раскалывая грудь. Но зубы сжались. Не покажешь. Ни за что. Лицо оставалось гладким, как поверхность Ледяного озера в безветрие.
— Для Нади, — повторила я, голос – ровная, мертвая гладь. — Прекрасно. А патруль к куполу? Ты же должен был возглавить его к полудню? Граница не потерпит невнимания.
Он махнул рукой, будто отмахивался от назойливой мухи. Жест был таким пренебрежительным.
— Успею. Сперва занесу Наде. Она, знаешь ли, — его голос смягчился на этом имени, — все еще не в себе. Шок. Ей нужно… участие. Забота.
— Участие. Забота, — я прошептала, чувствуя, как ногти впиваются в ладони до боли. Кровь стыла в жилах. — А наши люди на границе? Им не нужны участие и защита? Или их жизни менее ценны, чем её комфорт?