Он задержал взгляд на Наде, чье сияние чуть померкло от резкого тона, потом тяжело вздохнул и поднялся. Мы вышли. Я увела его дальше по коридору, в нишу под витражом. Чтобы не слышали.
— Что на этот раз? — он скрестил руки, принял оборонительную позу. Готовый к бою. Со мной.
— Мадам Ребекка, — начала я, сжимая руки в кулаки за спиной, чтобы он не видел, как они дрожат. Холод расползался по пальцам. — Наша герцогская портниха. Ты вызвал ее. Велел шить для Нади. Из наших лучших тканей. Из моего запаса серебристого шелка.
— Да, — ответил он просто, как будто объяснял очевидное ребенку. — Ей нужна одежда, Кибелла. Приличная. Она не может вечно ходить в заемном халате.
— Эдриан! — Гнев, едва сдерживаемый, прорвался в голосе. — Мадам Ребекка шьет для герцогской крови! Ее время стоит дороже золота! Ее заказы расписаны на месяцы! Ты не мог отдать Нади что-то из готового гардероба? Или вызвать городскую портниху? Или, на худой конец, купить что-то в лавке?! Зачем это? Зачем роскошь?!
Он нахмурился, его лицо окаменело. Голос упал до опасного шепота.
— Ты хочешь, чтобы она чувствовала себя нищенкой? После всего, что пережила? Ты хочешь добавить к ее страданиям унижение? — Каждое слово было обвинением.
— Я хочу, чтобы ты вспомнил, кто ты! — выдохнула я, чувствуя, как последние нити терпения рвутся. — За последние дни, по докладам Стаулера и капитанов, ты ни разу не объехал границы! Не проверил купол! Не подписал документы по весенним закупкам зерна! Не принял послов от горных кланов! Ты забыл про патрули, про гарнизоны, про голод в отдаленных деревнях! Все твое внимание, все твои ресурсы, вся моя роскошь – брошена к ногам этой… этой гостьи!
— Она нуждается в помощи! — он повысил голос, раздражение прорвало его напускное спокойствие. — В заботе! В том, чтобы чувствовать себя человеком, а не изгоем! Ты, с твоим железным сердцем, разве способна это понять?!
— Я понимаю, что ты предаешь свой долг! — крикнула я в ответ. Боль и ярость смешались в один клокочущий клубок. — Предаешь людей, которые тебе доверяют! Предаешь всё, что мы строили!
Он посмотрел на меня, и в его глазах бушевал настоящий гнев. Холодный, направленный на меня.
— Ты бесчувственна, Кибэлла. Суха, как северный камень. Ты видишь только долг, цифры, границы! Ты забыла, что значит быть человеком! Что значит сопереживать!
Удар был ниже пояса. Я отшатнулась, будто физически получила удар. Воздух перехватило.
— Долг… — прошептала я, чувствуя, как ледяные иглы пронзают сердце, — это то, что не дает нам утонуть в хаосе. То, что защищает тысячи жизней. Если ты отвернешься от него, всё, всё, что мы создали – рухнет. Как карточный домик.
— Ты драматизируешь, — он отмахнулся, как от назойливой мухи. Гнев сменился прежней, смертоносной холодностью. Он уже поворачивался, чтобы уйти обратно, к свету и радости в той комнате. — Я успею. Позже. Но сейчас… — он бросил последний взгляд через плечо, полный непроницаемости, — сейчас она нуждается во мне.
В тебе?!
Слова повисли в воздухе невысказанными, но они резанули горло осколками льда. Он ушел. Оставив меня стоять под холодным светом витража, в одиночестве, с ледяным клинком предательства, торчащим в груди, и с огнем бессильной ярости, пожиравшим все внутри. Он ушел к ней. Потому что она нуждалась. А я… я была просто "северным камнем". Твердой. Холодной. Ненужной.
Глава 8
Тишина после нашего последнего, как ножом режущего, разговора повисла тяжелым саваном. Я отступила в свои покои, оставив Эдриана в его мире заботы о хрупкости.
Ночь прошла в бесконечном прокручивании кадров: его ледяной взгляд, его слова – "бесчувственная", "северный камень", его спину, уходящую к ней. Сердце, закованное в лед, болезненно сжималось. Почему? Неужели… оно? То, о чем шептались при дворах, чего боялись все замужние дамы, но во что я отказывалась верить для нас?
Да, я не ребенок. Я знала правила игры. Мир наш жесток: мужья держат любовниц, жены молчат, развод – несмываемый позор для обеих сторон, немыслимый для правящей четы.
Я всегда считала нас выше этого. Думала, мы – скала, непоколебимая перед бурями светских условностей. Что состаримся здесь, на суровом Севере, плечом к плечу, как и подобает настоящим союзникам. Этого было достаточно. Больше, чем достаточно. Но иллюзии рассыпались, как старый лед под весенним солнцем. Пришло время глядеть в лицо реальности, какой бы горькой она ни была.