Дверь закрылась. Я опустила перо, которое все это время сжимала как оружие. Оно упало на стол с глухим стуком. Голова тяжело откинулась на спинку кресла. Потолок кабинета, темные деревянные балки, казались сейчас потолком тюрьмы.
Пророчество.
Интересно, а Эдриан… слышал? Если да… Кшар возьми, конечно, слышал! И если он поверил, хотя бы на миг… Тогда его одержимость обретала чудовищный, неопровержимый смысл. Он не просто опекал потерянную девушку. Он служил Избранной. Будущей Спасительнице.
Тогда его "она нуждается во мне" звучало уже не как предательство жены, а как священный долг перед всем миром. И тогда… Тогда моя роль в его жизни сводилась к нулю. Я – "северный камень" – становилась помехой на пути Судьбы.
Я закрыла глаза. Никаких иллюзий. Я давно вышла из возраста сказок. Пришло время готовиться. К любому исходу. Даже к тому, где герцогиня Северных Земель становится лишь тенью на пороге истории, которую пишет пришедшая из ниоткуда Избранная. И ее верный рыцарь – мой муж.
Глава 9
Утро врезалось в сознание ледяным клинком. Я не сомкнула глаз полночи, ворочаясь в пустой постели, мыслями раздирая в клочья вчерашние догадки о пророчестве и холодное будущее.
План для фермеров, жизненно важный, с его расчетами урожайности, закупок семян, распределением скудных ресурсов – лежал незавершенным. Пустяк? Нет. Весна на Севере – не время для пустяков. Одна ошибка – голод. Но разве её появление и безумие Эдриана – пустяк?
С точки зрения Герцогини Северных Земель – да. Я должна была быть тверже льда купола, холоднее зимнего ветра. Семейные бури – не оправдание для пренебрежения долгом. Но как женщина…
Женщина внутри сжималась от боли, недоумения, горечи. Долг перевесил. Я встала до рассвета, зажгла свечу в кабинете и погрузилась в цифры, отчеты, карты полей. Работа – единственное убежище. Я закончила как раз к завтраку, на который сама же пригласила мужа. Времени переодеться не было. Я вошла в столовую в походных брюках и простой рубашке, с пергаментами под мышкой, пахнущая чернилами и бессонницей.
И застыла на пороге.
Картина была как удар кинжалом в солнечное сплетение. Эдриан и Надя. Сидели рядом. Он что-то говорил тихо, она слушала, широко раскрыв глаза. Она была в платье.
"Простом" – лишь на первый, неискушенный взгляд. Ткань – столичный лен высшей выделки, мягкий, дорогой, того нежного серо-голубого оттенка, что я приберегала для летних приемов. А в ушах… Серьги. Серебряные, с темным ониксом. Мои серьги. Подарок Эдриана на нашу первую годовщину.
"Твой цвет, Кибелла, как ночь Севера", – говорил он тогда. Теперь они сверкали на ушах её.
Сердце сжалось в ледяной ком. Кровь отхлынула от лица.
— Леди Кибелла! Доброе утро! — Надя первая заметила меня. Вскочила, сделала неуклюжий, но старательный реверанс. Лицо сияло искренней радостью. Она училась. Быстро. Я не могла не отметить это где-то на краю сознания.
Я кивнула, механически. Губы попытались сложиться в подобие улыбки. Надя расцвела еще больше. А Эдриан… Эдриан лишь обернулся. Его лицо потемнело, будто я нарушила что-то сокровенное. Он не встал.
— И тебе доброе утро, Надежда, — голос мой звучал ровно, чужой. Улыбка не добралась до глаз. — Эдриан, доброе утро. Или… нет? Ты выглядишь озабоченным. — Я намеренно уронила пергаменты на свободный стул с громким шумом.
Он вздрогнул, словно очнувшись. Поднялся. Подошел. Взял мою руку. Его губы коснулись тыльной стороны ладони – жест формальный, лишенный прежнего тепла.
— Нет-нет, просто… не ожидал. Лазар сказал, ты работала с рассвета. Думал, пропустишь завтрак. — Ложь висела в воздухе густым туманом. Он явно рассчитывал, что я не приду. После моего приглашения. Как… интересно. Он отодвинул стул. Рядом с собой. Как будто ничего не произошло.
Я села, не трогая приборы.
— О чем столь оживленная беседа прервалась с моим приходом? — спросила я, жестом разрешая слугам начинать сервировку.
— Надя вспомнила кое-что о своем мире, — неохотно начал Эдриан, отхлебывая из бокала. Вино. С утра. Не его привычка. — Рассказывала, как все у них устроено. Без магии. Без монстров. Все это для нее в диковинку.