Искреннее удивление шевельнулось во мне. Кто в здравом уме отказывался от отдыха и выпивки с товарищами ради ещё работы с мечом? С каждым днём Каэл поднимался в моих глазах всё выше, обретая не просто силу, но и какую-то завораживающую цельность.
Его манеры… безупречны, как у воспитанника лучших аристократических учителей. Но откуда? Наше положение, пропасть между герцогиней и простым (пусть и невероятно талантливым) воином, не позволяли расспросов. Информация, которую он предоставил Стаулеру при вступлении в отряд, была проверена и сочлась достаточной. Стаулеру. Но моя интуиция, этот вечный внутренний зуд, шептала: всё не так просто. Гораздо сложнее.
— Удивительно, — я покачала головой, чувствуя, как уголки губ непроизвольно тянутся вверх. — Отказаться от компании ради железа и пота… Но раз уж ты здесь, и мне действительно нужен партнер… — Я взяла меч покрепче. — Прошу, помоги мне размяться.
— С величайшим удовольствием, герцогиня. — Его золотые глаза вспыхнули в лучах заката, как расплавленное солнце. Он отступил на шаг, давая мне пространство, и принял стойку – плавно, как вода, обтекающая камень, но с той скрытой мощью, что ощущается в напряжении тигра перед прыжком.
Моя собственная стойка ответила ему зеркально. Сердце неожиданно забилось чаще, сильнее, чем диктовала простая разминка. Спарринг с Каэлом не был просто тренировкой.
Это был диалог сталью, танец на грани, где каждое движение – фраза, а парирование – остроумный ответ. Танец, наполненный глубочайшим взаимным уважением и… восхищением.
Начали мы легко, осторожно, как два зверя, обнюхивающихся перед схваткой, выверяющих дистанцию, силу. Но ритм нарастал стремительно. Каэл был молниеносен, его удары летели с коварной точностью, но я парировала, отвечая выверенными сериями.
Мы кружили по площадке, клинки звенели, высекая снопы искр в сгущающихся сумерках. Каждый встреченный взгляд его золотых глаз обжигал – там горел азарт, вызов, чистое наслаждение боем. Он явно получал от этого не меньшее удовольствие, чем я.
— Теперь я понимаю, герцогиня, — его голос прозвучал ровно, хотя дыхание участилось, — почему командир говорит о вашем мастерстве с таким неподдельным восхищением.
Он изящно уклонился от моего выпада, и его контратака была столь стремительна, что я едва успела подставить клинок, почувствовав, как холодная сталь прошивает воздух в миллиметре от моего плеча.
— Ты… тоже постоянно превосходишь ожидания, Каэл, — выдохнула я, отвечая градом ударов.
Он парировал и уворачивался с почти кошачьей грацией, а его улыбка становилась всё шире, открытее. Наблюдать за его тренировками из окна – одно. Чувствовать эту мощь и ловкость напротив себя в спарринге – совсем иное, захватывающее дух.
Мы сражались, и мир сузился до звонкого пения стали, ритма шагов и его присутствия. Мускулы горели приятным жаром, дыхание было глубоким и ровным. Каэл был идеален: он не давал ни секунды расслабиться, подталкивая к пределу возможностей, но никогда не переходил черту, за которой начинается опасность. Его грация была гипнотической. Я ловила себя на том, что иногда просто наблюдала за его движением – плавным взмахом руки, поворотом корпуса – забывая на миг, что это смертельный танец.
— Вы отвлекаетесь, герцогиня, — его голос прозвучал мягко, но клинок уже остановился у моего горла, холодный металл едва коснулся кожи. Я замерла. Кровь прилила к лицу, согревая щеки. Он был абсолютно прав. Я отвлеклась. На него.
— Прости, — прошептала я, отступая, чувствуя жар стыда. — Ты… слишком отвлекающий фактор.
Он рассмеялся. Тепло, искренне, и этот звук растаял в вечернем воздухе, заставив мою улыбку ответить ему поневоле. Но прежде чем мечи снова скрестились, тихий испуганный вскрик нарушил магию момента.
Мы разом обернулись. Надя. Она стояла в нескольких шагах, прикрыв рот ладошкой, глаза – огромные, испуганные, щеки пылали румянцем смущения.