Я искренне не желала прибегать к таким жалким уловкам – красться по своим же коридорам, замирать за углами, прислушиваясь к шагам. Но стоило лишь мельком увидеть знакомый силуэт с тёмными волосами, уловить низкий тембр его голоса, как по щекам тут же разливался предательский румянец, а сердце принималось колотиться с безумной частотой.
Его присутствие стало для меня парадоксом – одновременно тихой гаванью, где я чувствовала себя понятой, и суровым испытанием, ведь он видел слишком много. Он читал боль в моих глазах, которую я тщательно скрывала ото всех, включая саму себя. И сейчас, когда моё сердце было разорвано на части, я ни за что не могла позволить ему увидеть меня такой – слабой, растерянной, униженной.
Я шла, стараясь держаться в тени массивных колонн, пока не оказалась у знакомой резной двери в покои Эдриана. Повод был более чем веским – задерживались поставки зерна с южных полей, и каждая пропущенная неделя грозила обернуться катастрофой для будущего урожая и, как следствие, голодной зимой.
Я уже подняла руку, чтобы постучать, когда из-за двери донеслись приглушенные голоса. Надя. И Эдриан. Лёд пробежал по спине. Они говорили тихо, но я не смогла заставить себя отойти.
Само её нахождение в его личных покоях повергло меня в ступор. Они уже настолько близки? Разве дозволено девушке, пусть даже и «Избранной», находиться наедине с женатым мужчиной в его спальных покоях? Или в её странном мире стираются все границы приличий? Она ведь прекрасно знала, что у него есть жена. Что у меня есть муж.
— Я просто боюсь, что всё пойдёт не так, как планировалось, — донёсся голос Нади, мягкий, с ноткой детской неуверенности, которая, я уверена, казалась ему милой. — У нас, в моём мире, подобные проблемы решали иначе. Может, стоит попробовать что-то новое? Например, специальные удобрения или… я не знаю, изменить саму схему посева? У нас есть наука…
У меня перехватило дыхание. Они обсуждали мою проблему? Проблему герцогства? Эдриан посвятил постороннюю девушку в тонкости государственного кризиса, в то время как я даже своих верных командиров пока не грузила этими тревогами, давая им сосредоточиться на охране границ? Почему она должна была это знать?
— Ты просто удивительна, — прозвучал голос Эдриана, и в нём было столько неподдельного тепла и восхищения, что у меня внутри всё оборвалось. — Ты смотришь на вещи под таким неожиданным углом, и это… это вдохновляет. Кибелла же… — он сделал небольшую паузу, и я невольно замерла, предчувствуя удар, — …она зациклена на традициях. Иногда мне кажется, что она даже не пытается искать новые пути. Для неё есть только один – проверенный и, увы, зачастую устаревший.
Я застыла у двери, чувствуя, как каждое его слово впивается в сердце, словно отравленная стрела. Он говорил о ней с таким пылом, а обо мне – с усталым раздражением, как о неподатливом, скучном грузе. Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони, оставляя красные полумесяцы. Я дышала тихо, почти замирая, превращаясь в слух.
— Но я не хочу, чтобы она думала, будто я пытаюсь её заменить или что-то в этом роде, — продолжила Надя, и в её голосе звучала искренняя тревога, которая бесила меня ещё сильнее. — Она – герцогиня. А я… я здесь чужая.
— Ты не чужая, — Эдриан ответил мгновенно, без тени сомнений. — Ты принесла с собой свежий ветер. И я бесконечно ценю это. Кибелла… — его голос вновь стал тяжелым, — …она слишком погружена в свои долгие советы и отчёты. Порой мне кажется, она просто перестала замечать, что происходит вокруг неё. В нашей жизни.
Чаша моего терпения переполнилась. Я не выдержала. Резко, почти не думая, я постучала в дверь – три чётких, сухих удара, в которых звенела вся моя сдержанная ярость. За дверью воцарилась мёртвая тишина, а через мгновение она распахнулась. На пороге стоял Эдриан, его лицо выражало лишь лёгкое раздражение, будто я отвлекла его от крайне важного дела.
— Кибелла? Что ты здесь делаешь? — спросил он, даже не поприветствовав меня.
— Я пришла обсудить с тобой задержку поставок зерна с южных полей, — мой голос прозвучал холодно и ровно, будто выточен изо льда. Благодаря годам тренировок мне удалось взять себя в руки. — Если ситуация не исправится в ближайшие дни, нас ждёт неурожай и голод зимой.