Я почувствовала, как всё только что обретённое спокойствие мгновенно испаряется, сменяясь знакомой усталой напряжённостью. Но Каэл, кажется, не собирался терпеть это вторжение.
— Герцогиня в полном порядке, — произнёс он холодно, его бархатный голос внезапно зазвенел сталью, став тихим, но недвусмысленным предупреждением. — И если вы искренне желаете её поддержать, то сейчас не самое подходящее время. Дайте ей пространство.
Надя замерла, будто её окатили ледяной водой, смущённая и подавленная его тоном. Она бросила на меня потерянный взгляд, ища если не поддержки, то хотя бы намёка на одобрение.
Но я не смогла заставить себя сделать даже это. Я лишь молча, с усилием кивнула, всем видом показывая, что разговор исчерпан.
— Хорошо… — она прошептала и, сгорбившись, почти бегом ретировалась.
***
На следующий день всё пошло своим чередом, будто вчерашнего инцидента и не было. Утренний совет, бесконечные отчёты, планы на предстоящие недели. Я старалась вложить всю свою волю в работу, в каждое решение, но тень вчерашнего разговора с Эдрианом и Надей витала в воздухе, отравляя каждую мысль. Я держалась, сжимая волю в кулак, не позволяя эмоциям взять верх. До того самого момента, пока мир не перевернулся с ног на голову в один миг.
Мы столкнулись с ними в главном зале – я возвращалась из тронного зала, они, смеясь о чём-то, шли мне навстречу. И вот, посреди какого-то своего оживлённого рассказа, Надя вдруг замерла на полуслове. Её лицо стало абсолютно бесцветным, глаза расширились до предела, уставившись в пустоту, словно она увидела нечто, невидимое для остальных. А затем… затем её руки вдруг озарились изнутри мягким, золотистым сиянием.
Это был тот самый свет, что я видела лишь в древних фолиантах и на витражах церкви Инес. Святая сила. Чистейшая энергия, дар богов, который, как гласили легенды, нисходил лишь на истинно верующих и избранных. Сила, которой владели лишь немногие высшие священники после десятилетий молитв.
— Что… что это? — прошептала Надя, с изумлением и ужасом глядя на свои собственные ладони, с которых струился неземной свет.
Эдриан, стоявший рядом, остолбенел, а затем его лицо исказилось восторженным, почти фанатичным трепетом.
— Это же… это святая сила! — воскликнул он, не в силах скрыть захлестнувшее его благоговение. — Надя! Ты… ты и вправду Избранная! Та самая, о ком говорится в пророчествах!
Я почувствовала, как ледяная рука сжимает моё сердце, вытесняя из него весь воздух. Этого не могло быть. Так не бывает. Сила не является вот так, ни с того ни с сего, без ритуалов, без подготовки! Но свет был настоящим. Он исходил от неё, чистый и яркий, не оставляя места для сомнений. И Эдриан… Эдриан уже уверовал. А ведь в глубине души я всё ещё надеялась, что это ошибка, что она не Она…
— Это чудо, — прошептал он, подходя к Наде и осторожно, как к святыне, беря её сияющие руки в свои. — Ты принесла с собой не просто новые идеи, но и благословение самих богов. Мы должны немедленно сообщить об этом в церковь! Весь мир должен узнать!
Я стояла в стороне, ощущая, как почва уходит из-под ног, а мысли путаются в клубок непонимания и горькой иронии. Всё было слишком странно, слишком театрально, слишком… удобно. Но я не могла ничего сказать. Не сейчас. Не когда Эдриан смотрел на Надю с таким обожанием и благоговением, словно она была воплощением всего, о чём он когда-либо мечтал, а я – лишь скучной, назойливой тенью.
— Нам следует проявить осторожность, — всё же выдавила я, заставляя свой голос звучать ровно и холодно, как сталь. — Святая сила – величайший дар. Но он требует осмысления и контроля. Мы должны дождаться ответа и экспертизы из главной церкви Инес, прежде чем делать какие-либо громкие заявления.
Эдриан резко обернулся ко мне, и на его лице расцвело привычное раздражение, теперь приправленное почти что презрением.
— Кибелла, ты опять начинаешь? — он бросил это с такой досадой, будто я наступила на что-то прекрасное. — Ты же видишь всё своими глазами! Надя – Избранная! Пророчество сбывается! Мы должны действовать, а не прятаться в своих сомнениях!