— ...лорд Эдриан говорил, что она слишком холодна, как лёд нашего озера, — доносился смущённый шёпот одной из девушек. — Что у неё в груди не сердце, а кусок вечной мерзлоты. Что герцогство держится лишь на нём одном, а она лишь подписывает бумаги, которые он готовит.
— Ага, — подхватила вторая, и в её голосе слышалась подобострастная готовность согласиться с любым мнением сильного. — Слышала, слышала. Говорит, если бы не его южная хватка и дипломатия, Север давно бы погрузился в хаос и нищету.
У меня перехватило дыхание, будто меня ударили под дых. Эдриан? Мой муж? Мой некогда союзник и опора? Он теперь так откровенно поливает меня грязью за моей же спиной?
Я знала, что он ослеплён Надей, что его разум затуманен этой юной аурой «избранности». Но до такой низости… Он действительно готов был растоптать всё, что мы строили долгие годы, весь наш союз, чтобы возвысить себя в её глазах и оправдать свой выбор?
Сердце сжалось в комок ледяной боли, но я не позволила ни единой мускуле на лице дрогнуть. Я выпрямила спину, вдохнула полной грудью холодного воздуха коридора и приняла решение. Это нужно прекратить. Немедленно. Если он начал войну, то получит её.
Я нашла его, как и предполагала, в библиотеке. Он сидел с Надей за тем самым столом, где недавно Каэл рассказывал мне древнюю легенду. Они склонились над какой-то картой, смеясь над какой-то шуткой. Его лицо светилось простодушным, беспечным счастьем, а её глаза сияли, как две наивные звёзды. Они выглядели как идеальная пара из дешёвого романа. А я чувствовала себя незваным гостем, лишней, чужой на собственном пиру.
Когда я вошла, он обернулся, и его улыбка сползла с лица, словно её смыло ледяной водой. Надя тоже замолкла, её взгляд забегал, полный неуверенности и вины.
— Кибелла, — Эдриан произнёс моё имя так, будто я была помехой. — Что тебе нужно? Утром ты не соизволила поговорить. Все вопросы по отъезду мы можем решить через Стаулера. Ты явно не в духе.
— Нам необходимо поговорить, — мой голос прозвучал ровно, стально, без единой нотки просящей жены. Только голос правителя. — С глазу на глаз.
Он вздохнул с преувеличенной усталостью, но кивнул. Надя съежилась, словно мышь, застигнутая между двумя котами. Мы вышли в коридор, и я, не давая ему опомниться, сразу перешла в атаку:
— Эдриан, до меня дошли слухи. Очень неприятные слухи. О том, что ты намеренно распускаешь сплетни о моей «неспособности управлять герцогством». Это правда?
Он нахмурился, но, к его счастью, не стал отнекиваться. Его лицо стало маской холодного высокомерия, а глаза — твёрдыми и бесчувственными, как речная галька.
— Кибелла, ты сама загнала себя в эту ситуацию. Ты погрязла в своих отчётах и советах, ты отдалилась от людей. Ты стала холодной и недоступной. Люди начали сомневаться. Я лишь… озвучиваю их общие опасения. Стараюсь сохранить стабильность и порядок.
— Сохранить порядок? — я не смогла сдержать горький, ядовитый смешок. — Ты сознательно подрываешь мой авторитет, порочишь моё имя, чтобы на фоне меня выгоднее смотреться самому? Чтобы оправдать свои ухаживания за этой девочкой?
Он посмотрел на меня с плохо скрываемым раздражением, его губы сжались в тонкую белую ниточку.
— Вечно ты всё усложняешь и ищешь подвох! Я делаю то, что необходимо для благополучия нашего дома! Если твоё затуманенное ревностью сознание не способно этого понять — это твои личные проблемы!
Его слова обожгли, как удар раскалённым железом. Я должна была быть сильной. Я была сильной. И мне помогал гнев — чистый, яростный, праведный гнев, что разлился по жилам, выжигая остатки боли и сомнений.
Хорошо, Эдриан. Раз ты готов зайти так далеко, раз ты не гнушаешься столь низких методов ради своей новой пассии, то и я перестану церемониться. Император и Церковь подождут. Сперва нужно вскрыть этот гнойник здесь и сейчас, чтобы зараза не пошла дальше.
— Ты забываешь одну простую вещь, Эдриан, — произнесла я тихо, но так, что каждое слово звенело, как сталь о камень. — Я — герцогиня Севера. Аррант по крови и по праву. Я правила этими землями задолго до того, как ты принёс сюда свой южный гонор. И я буду править ими, даже если ты решишь встать на путь моего врага.
Он посмотрел на меня, и в его глазах на мгновение мелькнуло нечто похожее на сожаление, но оно тут же было поглощено холодной, непробиваемой спесью.