— Она в порядке? — Голос его сорвался, в нем звенело настоящее, живое беспокойство. Такое, которого я не слышала по отношению к себе всю ночь. Оно вонзилось в меня, как нож.
— Да, в сознании, но… растеряна, — доложил Стаулер. — Маги пытаются говорить с ней, но она не понимает. Совсем.
— Мы должны к ней! — Эдриан был уже у двери, не оглядываясь.
Я поднялась медленнее, чувствуя, как тревога смыкается в ледяное кольцо вокруг сердца. Он не спросил, пойду ли я. Не оглянулся.
— Эдриан, подожди! — позвала я, но дверь захлопнулась за ним. Он просто… ушел.
Стаулер посмотрел на меня. В его взгляде не было жалости – только понимание солдата, видевшего битву и знавшего цену отступлению.
— Леди, — сказал он тихо, почти конспиративно, — быть может, вам… сопроводить лорда?
Я кивнула, глотая ком унижения. Да. Куда муж, туда и жена. Даже если этот путь ведет к той, кто стала молотом, разбившим наше стеклянное счастье.
В комнате гостьи воздух вибрировал от страха. Она сидела на краю кровати, съежившись, как птенец, выпавший из гнезда. Светлые волосы спутаны, огромные зеленые глаза – два озера чистого ужаса – метались по лицам магов, стоявших на почтительном расстоянии. Их успокаивающие заклинания и слова разбивались о стену ее непонимания. Она была здесь физически, но ее дух витал где-то в иной реальности.
Эдриан подошел первым. Опустился на колени перед ней, как перед алтарем. Его жест был настолько интимным, настолько негерцогским, что у меня перехватило дыхание.
— Ты в безопасности, — его голос был теплым медом, бархатом, которым он когда-то говорил мне в первые годы. — Никто тебя не тронет. Обещаю.
Она сфокусировалась на нем. В ее глазах мелькнуло что-то – не понимание, а скорее… инстинктивное признание источника тепла в этом ледяном мире.
— Где… я? — прошептала она. Голосок – тонкий, звонкий, как льдинка.
— В замке. В безопасности, — повторил он, словно заклинание. — Ты появилась у Ледяного озера. Из портала. Помнишь что-нибудь?
Она замотала головой, и слезы – крупные, чистые – покатились по щекам.
— Нет… Не знаю… Как… — слова терялись в рыданиях.
Я сделала шаг вперед, заставляя себя быть мягкой, хотя внутри все кричало. Мой голос прозвучал чужим:
— Как тебя зовут, дитя?
Ее взгляд скользнул по мне. Замешательство. Осторожность. Как будто я была угрозой. После долгой паузы, словно выковыривая имя из глубины памяти:
— Надежда… Но… Надя. Все зовут Надя.
— Нади, — прошепелявил Эдриан, и в этом звуке было столько нежности, столько… присвоения, что у меня похолодели кончики пальцев. Буквально.
— Ты в безопасности здесь. Мы поможем тебе. — Он говорил ей. Обещал ей. Не нам. Не герцогству. Ей.
Боль сжала горло. Я едва выдавила:
— Эдриан, — голос сорвался на шепот, — может… дать ей время? Она же в шоке. Ей нужен покой, а не допрос.
Он обернулся ко мне. В его глазах – впервые за этот день направленных на меня осознанно – вспыхнуло настоящее раздражение.
— Я помогаю ей, Кибэлла! Ты считаешь, лучше оставить ее в неведении, напуганной? — Его тон был обвиняющим.
Я вдохнула, пытаясь унять дрожь в руках. Не кричи. Не кричи. Ты герцогиня.
— Я не предлагаю бросать ее. Я предлагаю дать передышку. Она едва очнулась! Ей нужно прийти в себя, прежде чем… — я не договорила.
— Ты чего-то опасаешься, Кибэлла, — заявил он твердо, вставая. Его тень накрыла меня. — Скажи прямо.
Чего я должна опасаться?! – бешенство, копившееся всю ночь, рвануло наружу. Голос сорвался на октаву выше, потеряв всю выдержку:
— Чего я должна опасаться?! Ты серьезно спрашиваешь?! После того как бросил меня в нашу ночь?! И теперь смеешь меня попрекать в присутствии… посторонних?! — Я махнула рукой в сторону Нади и магов.
Мы стояли друг против друга. Воздух трещал от невысказанных обвинений. Пальцы мои буквально заледенели, магия неконтролируемым холодом вырываясь наружу от ярости. Глаза Эдриана вспыхнули ответным пламенем – обидой, гневом. Надя вжалась в подушки, испуганно наблюдая за бурей, которую не понимала.