Я увидела, как они переглянулись в зеркале – быстрый, испуганный взгляд. Поняли, что переступили черту. Сказали вслух то, о чем в замке, наверное, шептались за каждой угловой. Мое лицо в отражении оставалось непроницаемым. Я заставила уголки губ дрогнуть в подобии улыбки.
— Лорд Эдриан – человек глубокой доброты, — сказала я, подбирая слова, как острые камни. — Его сердце открыто для страждущих. Это… одна из черт, за которую я его полюбила. — Когда-то. — А вам, мои девы, — добавила я, и голос приобрел легкую, но недвусмысленную сталь, — стоит воздержаться от суждений. Пока мы не знаем больше. Тогда и выводы делать будем. Вместе.
Они поклонились, бормоча извинения, лица пылали. Не убеждены. Ни капли. И, если честно, я сама не верила в эту сладкую ложь о «сострадании». Но предупреждение было услышано. Они засуетились, переводя разговор на безопасное: начало весны. Посевы. Вечная головная боль Севера. Как прокормить людей, когда земля щедра лишь на снег да лед?
Я кивала, вставляла замечания, но мысли вихрем крутились вокруг Нади, вокруг Эдриана, вокруг зияющей пропасти между нами. Это был не просто «плохой звоночек». Это был набат. И сидеть сложа руки – значило подписать приговор.
Когда служанки, наконец, удалились, я осталась одна в гулкой тишине. Холодно. Всегда холодно в этих каменных стенах, но сегодня – особенно. Я подошла к письменному столу, тяжелому, из темного дерева. Перо в руке казалось неудобным, чужим.
Церковь Инес. Последнее прибежище. Хранители пыльных тайн и запутанных пророчеств. Знатоки артефактов и межмировых щелей. Обращаться к ним… это пахло слабостью. Признанием, что я не справляюсь. Но выбора не было. Если портал – предвестник бури, они могли знать что-то. Должны были знать.
Я писала осторожно. Сухо. О магическом всплеске у Ледяного озера. О нетипичном портале. Ни слова о Наде. Пока. Пусть это будет запрос о возможной угрозе границам Империи. Так безопаснее.
— Стаулер! — Голос прозвучал резче, чем хотелось.
Он вошел мгновенно, будто дежурил под дверью. Верный пес. Его взгляд скользнул по моему лицу, оценивая.
— Леди Кибэлла?
— В Церковь Инес. Срочно. Гонцом с клеймом герцога. — Я протянула запечатанное письмо.
Он взял его, крепко, по-солдатски. Но не ушел. Замер.
— Леди… если позволите… — он колебался, что для него редкость. — Девушка… как она?
Укол. Даже Стаулер. Но что удивляться? Весь замок только об этом и говорит. Новость ярче северного сияния.
— В сознании, — ответила я коротко. — Я сама сейчас к ней направлюсь. Надо понять, что она помнит. Если помнит.
И вернуть Эдриана из его благородного забытья.
Он кивнул, но в его глазах читалось не просто любопытство. Беспокойство. Глубокое.
— Будьте осторожны, леди, — сказал он тихо, но весомо. — С… незнакомым.
— Я всегда осторожна, Стаулер, — отрезала я. Но внутри что-то ехидно усмехнулось: Лжешь. Ты позволила этому… чувству… к мужу ослепить тебя.
Комната Нади пахла травами и теплом. Она сидела на кровати, укутанная в мягкое одеяло, словно в кокон. Кто-то аккуратно заплел ее светлые волосы в простую косу. Выглядела бледной, но не такой потерянной, как вчера. Хрупкий фарфор.
— Надя, — позвала я, останавливаясь на почтительном расстоянии. Голос сделала мягче, но не теплее. — Как самочувствие?
Она вздрогнула, словно от прикосновения. Зеленые глаза – слишком большие для этого лица – устремились на меня. В них плавал знакомый коктейль: страх и… крошечная искра надежды. На что? На спасение? От меня?
— Лучше… — прошептала она. Голосок тонкий, как паутинка. — Спасибо.
— Воспоминания? Хоть что-то? — Я присела на стул у кровати, сохраняя дистанцию. Следователь, а не утешитель.
Она замотала головой, губы задрожали. Слезы? Быстро. Очень быстро.
— Нет… Только имя… И… что была где-то… не здесь. Все. — Глаза умоляли поверить.
Я кивнула, лицо – маска спокойствия. Но нутро сжалось. Врет. Или полуправда. Что-то скрыто за этой завесой слез. Но вытянуть правду… У меня нет дара менталиста. А те, кто им обладает – служат Императору. В столице. Как объяснить запрос? «Проверить странную девушку, из-за которой мой муж теряет голову»? Отличный повод для придворных сплетен и ненужного внимания к нашим границам.