Первым делом я отправляюсь к Насте. Она ведь старшая самая, понимает больше всех. Успокоить нужно первым делом.
Стучусь громко, пока музыка не выключается. После этого звучит нервное «войдите».
– Настюш, можно? – я заглядываю в комнату дочери. – Поговорим?
– Папа сильно ругался? – дочь садится, накручивает цветную прядь. – Спасибо, что прикрыла. Я знаю, что должна была сказать, но…
– Всё в порядке. Ты выбрала очень удачный момент, чтобы покрасить волосы. Никто за это ругать не будет.
– Правда?
Дочь хмурится, тёмные бровки сходятся на переносице. Сейчас она очень похожа на меня. Мимикой, поджатыми губами.
Я сажусь рядом с дочкой на кровать, притягиваю к себе. Настя обожает обниматься, сейчас это нужно и мне.
– Вы с папой поругались? – моя проницательная девочка. – Совсем?
– Очень сильно, милая. Понимаешь, так бывает, что…
– Вы разводитесь? Не надо со мной как с маленькой.
– Да. Да, Настюш, я хочу подать на развод.
– Папа больше нас не любит, да?! Не любит?!
– Тшш.
Я глажу дочь по волосам, шепчу какие-то глупости. Целую в тёмную макушку. А меня душа разрывается.
Не так за себя, как за детей. От страха, что теперь с нами будет. Как это на них повлияет.
– Стоило догадаться, – звучит голос мужа с порога. – Что ты сразу побежишь делиться новостями.
– Уходи! – психует дочь. – Уходи. Я к себе тебя не пускала! Ты от нас уходишь!
– Насть, – я пытаюсь её успокоить. Но что сказать?
Что отец любит её так же сильно?
А перед глазами пример Нюты.
Что не отказывается от детей?
А кто его знает?! Вот, Макар ни от меня, ни от любовницы не планировал отказываться! Кто даст гарантию, как всё именно будет?
– Никто ни от кого не уходит, – отрезает Макар. – Твоя мама всё неправильно поняла.
– Мама не врёт! – спорит дочь, пока я медленно закипаю.
– Не врёт, конечно. Просто ошиблась. Раз наша мама уже начала рассказывать, то давай позовём Тоху? И я сразу вам двоим расскажу, что произошло. Как всё было на самом деле.
Он сейчас собирается врать?
Выкрутить историю в свою пользу?
Глава 5
– А что у нас за конкурс? – Тоша хохочет, вылетая в коридор. – Мы теперь так двор украшаем?
– Что ты несёшь? – Настя закатывает глаза. – Вниз иди.
– Эй! Я ни при чём. У нас на улице папины вещи валяются. Аська, если и твои – то я не при делах. Зуб даю. Пап!
– Не твоя вина, знаем. Вниз иди.
Распоряжается Макар, и сын тут же подчиняется. Пулей летит вниз, за ним следует и Настя. Они всегда его слушаются.
– Так чё ты натворила? – шепчет Тоша взволнованно. – Рыдала? Предки про двойку узнали?
– Заткнись, – шипит дочь. – Не до этого вообще.
– А что? Почему глаза красные?
– Помолчи! Ясно?! Помолчи!
Голоса утихают, от тишины мне становится не по себе. Обнимаю себя за плечи, стараясь защититься.
Макар стоит рядом. В нескольких шагах. Смотрит прямо на меня, а его лицо не выражает никаких эмоций.
Нужно скорее отправиться к детям, успокоить их. Особенно Настю, которая уже всё знает. Но есть ещё одна малышка, которую надолго без присмотра оставлять нельзя.
– Надо Сашу проверить, – я разворачиваюсь в сторону детской. – И не смей говорить с ними один.
– Почему? – холодно интересуется муж. – Ты первой решила настроить детей против меня.
– Дубинин, ты совсем того? Так обо мне думаешь? Я никого не настраивала. Лишь хотела объяснить, почему мы съезжаем.
– И почему? – щурится. – Я вас не выгонял.
– Но и сам не уходишь! Думаешь, я могу твоё лицо выносить? Ты бесишь, Мак. Бесишь, раздражаешь, вызываешь желание тебя чем-то тяжёлым стукнуть.
А ещё болит внутри. Конечно болит, без остановки. Каждый удар сердца разносит новую порцию боли по крови.
Она пульсирует, жжёт, не даёт ни на секунду забыть, что произошло. В груди давит с такой силы, что вот-вот услышу трещание рёбер.