– Что тут происходит? – я растерянно наблюдаю за этим.
– Тоша медленно собирается! – заявляет Настя, скидывая вещи брата в рюкзак. – Мы уезжаем, Тох! Ты сам сказал, что папа обманщик!
– Да, но… Мама учила прощать. Если папа любит…
– А он не любит! У него другая семья, ты не понял? Другая тётка какая-то. И дочь!
– Что? – сын застывает, хлопая светлыми ресницами. – Ты его дочь. И Сашка.
– И та девчонка, которую он притащил. До тебя не дошло? Всё, мы не нужны. И это папа нас заставляет съехать! Понял?! Теперь они тут будут жить. Играть в твою приставку. Из наших кружек пить! А мы – не нужны!
– Насть.
Я обрываю этот поток, шумно сглатываю. Моя попытка их как-то защитить оказалась глупой и безрезультатной.
Стоило уже выучить, что в доме, полном детей, секретов не бывает.
И вся правда всплывает в самой ужасной форме, которую только можно представить.
Я ловлю Настю, усаживаю её на кровать. Притягиваю к себе сына. Пытаюсь их успокоить.
Мне тоже хочется просто кричать и плакать!
Но приходится быть взрослой и ответственной.
– Да, ваш папа полюбил другую, – повторяю то, что уже озвучивалось. – И обманул меня. Но это не значит, что он вас не любит.
– Когда любят – не обманывают! И других детей не заводят! – фыркает Настя. – Ты зачем его защищаешь?!
– Не его, а вас. Милые, всё, что я делаю – это ради вас. Когда родители расходятся, это не значит, что они и детей бросают. Я уверена, что ваш отец будет с вами видеться.
– У него теперь другие дети! Или что? Я не так поняла?!
– Ты всё правильно поняла. Да. У него есть дочь от другой. Но вы тоже его дети, понимаешь?
– Только она мне не сестра! Когда папа тот же – сестры ведь? А она – нет! Я её не приму, ясно?! Не собираюсь с этой приблудошной дружить!
Я тоже, милая. Я тоже.
И, наверное, подаю не лучший пример. Но я не должна переступать через себя, ломать, чтобы сделать лучше.
Не закопать Макара как отца в глазах детей.
– Никто тебя не заставляет, – успокаиваю я. – Никого из вас. Видите какой снег за окном? Мы пока не можем уехать. Но с утра сразу выедем. Хорошо?
– Куда? – Тоша хмурится. – Где мы теперь без папы будем?
– А хотите к бабушке с дедушкой? Они рады будут. Или куда мы там хотели? На базу отдыха? Вот! Там отметим Новый год. А потом найдём себе новый дом. Договорились?
– Лучше, чем этот?
– Обязательно лучше!
Обещаю, хотя не знаю, как всё будет дальше. До раздела имущества ещё дойти нужно. Даже если до праздников успею подать на алименты, то всё равно это затянется. Все на каникулы уйдут.
Но есть крошечная надежда, что Макар не окончательно гнилой человек.
Как всё на самом деле – увидим в процессе развода.
– Я знаю, что это непросто, – сползаю вниз, усаживаюсь на корточки возле детей. Сжимаю их ладошки, глажу. – Но мы справимся, правда?
– Угу, – хмыкает Настя, но держится молодцом. – Без него.
– Настюш… Это сложно. Ваш папа поступил плохо. Он предал меня. Меня обидел, понимаешь? То, что у него есть там дочь, не отменяет, что вас у него трое.
– Он на Сашку накричал!
– Это да. За это на него накричала я, – дочь чуть усмехается одобрительно. – Я не говорю вам, как вы должны себя вести. Просто давайте будем судить папу по тем поступкам, которые он к вам совершает, хорошо? А мы с ним сами разберёмся.
Я не знаю, откуда во мне это желание сгладить углы. Не оправдать мужа, но не закапывать его окончательно.
Может, всеобщий женский инстинкт? Быть переговорщиком, успокаивать и пытаться утрясти конфликт мирно.
Хотя я знаю, что если бы я нагуляла ребёнка – Мак бы так не поступил. Не стал бы защищать меня и пытаться разрядить обстановку.
Скорее взашей вышвырнул из дома и запретил вообще приближаться.
– Я всё равно с ним жить не хочу! И Тоха тоже, – сын получает тычок под рёбра и начинает активно кивать. – Вот!
– Хорошо. Я тоже этого не хочу. Останетесь со мной, правда? А когда вы, мои сладкие, рядом – мне ничего не страшно. Вы голодные после ярмарки?