– Не ори, я сказал, – отрезает муж. – Что? Здесь она. Да. Что ты лечить меня начинаешь? Я знаю.
– Макар, – летит приглушённый динамиками голос Лары. Видимо, муж поставил её на динамик. – Нюта точно с тобой?
– Где ей ещё быть? С чего ты вообще решила, что она пропала?
Подслушивать нехорошо.
Но я, как оказалась, не хорошая девочка.
А узнать, что у них там происходит – очень хочется.
Поэтому я делаю шаг ближе к кабинету, прислушиваясь к каждому шороху.
Откуда вообще у «хорошей Лары» мой номер телефона? Муж радо поделился с любовницей?
Правильно, детей же учит делиться.
Почему бы тут отказать?
Дыхание перехватывает от злости, я почти вжимаюсь в дверь, чтобы уловить любой звук.
– Ну… – Лара берёт паузу. – Я просто почувствовала. Подумала, что ты бросил где-то Нюту. Она точно с тобой?
– Не бросил, – фыркает. – Это всё?
– Нет, конечно! Ты разве не можешь со мной поговорить? Макар, я волнуюсь. Перед операцией мне сказали не нервничать, но я не могу! Понимаешь? Я должна знать, что там с моей дочерью!
– Всё с ней нормально.
Макар звучит резко. В голосе ни капли теплоты к девушке, только раздражение. Неужели любовница начала досаждать?
А так бывает, родной, когда из статуса временных любовниц выбираются. Семейная жизнь не рай, да.
Я отмечаю, что Лара не спешит признаваться в звонке мне. Не хочет показывать насколько далеко зашла?
– И всё? – звучит грустный голос девушки. – Ты мог бы хоть немного рассказать. Как она устроилась? Ты её покормил? Нюта очень ранимая девочка, с ней нужно аккуратно. И…
– Лара, я как-то разберусь! Я просил тебя не звонить мне. У меня сейчас достаточно проблем.
– Наша дочь для тебя проблема?
– Сейчас моя главная проблема – ты. Ты должна была сказать мне раньше. А не звонить, уже попав в больницу.
Что-то звенит в кабинет. Макар чертыхается, а после раздаются шаги. Муж направляется к двери.
Я резко отскакиваю, не хочу, чтобы меня поймали на горячем. Едва не сбиваю с ног Аню.
Машинально удерживаю девочку, убеждаясь, что она никак не пострадала.
– Простите, – Аня смотрит на меня огромными глазами. – Макар сказал мне не выходить. Но я захотела… Можно мне в уборную?
Почти шепчет окончание фразы. Смущённо черкает ногой по полу, спрятав руки за спину.
Я вздыхаю. Во мне разгораются два желания.
Игнорировать девочку, потому что даже взгляд на неё вызывает невыносимую боль. Напоминает, что происходит, словно я могла забыть.
И банальная жалость к ребёнку, который не должен страдать из-за поступков родителей.
Стерва во мне, ожидаемо, проигрывает.
– Пойду, покажу, – со скрипом выдавливаю слова. – Почему ты называешь так Макара?
– А как? – серьёзно хмурится девочка. – Он так сказал. Чтобы я Макаром называла. Плохо?
– Нет, не плохо. Ань…
– Я не Аня. Я – Нюта.
– Нюта сокращение от Анны. Аня – тоже сокращение.
– Нет! Меня все так называют. Меня зовут Нюта! Только так.
Я никак не реагирую на этот маленький каприз. Расстраивать ребёнка лишний раз не собираюсь. Но и называть Нютой тоже не буду!
– А вы? – спрашивает, вдруг остановившись. – Вы не сказали своего имени. Мама учит, что нужно представляться. Так правильно.
– Не сомневаюсь, что именно этому учит твоя мама.
А лет через пятнадцать расскажет, как к чужому мужу в постель залезть. И тоже всё очень правильно будет.
Я ничуть не уменьшаю вину Макара. Раз к нему в постель забрались, то он сам пригласил. Насильно никто не заставлял.
Ни изменять, ни столько лет скрывать.
Но Лара вызывает новые для меня эмоции. Желание вцепиться ей в волосы, оттаскать и хорошенько стукнуть. Хотя бы за то, что рискнула позвонить мне.
– Меня зовут Ксения, – произношу, поняв, что девочка не сводит пронзительного взгляда. – Уборная тут.
– Спасибо, – вежливо кивает. – А можно мне извиниться?
– Перед кем?