Теперь вот снова самой надо.
Поэтому и сейчас не спешу звонить родителям, жаловаться на Макара. Сама всё переварю, разберусь. Потом уже сообщу.
Причитаний я сейчас не выдержу.
– Ты лучшая, мам, – Настя обнимает меня. – Самая классная, знаешь?
– Самая-самая? – уточняю с улыбкой. – И даже круче Катькиной мамы, которая вас на пейнтбол отвезла?
– Намного круче.
Целую дочь в макушку. После – остальных.
Ещё один заскок из детства. Не позволить детям сомневаться, что я всех их люблю одинаково.
Я не уверена, сколько именно проходит времени. Но хорошо так. Спокойно. Нахожу своё равновесие в этом хаосе.
Пока покой не прерывает Макар.
– Вы чего тут? – Мак дёргает щекой, рассматривает нас. – Прячетесь?
– Лучше бы ты прятался.
Фыркает Настя, подскочив. Берёт на руки младшую, а Тоха за ними семенит. Забастовка продолжается.
С одной стороны, я рада, что дети на моей стороне. Это очень ценно.
С другой… Он ведь их отец. Важная фигура в жизни любого ребёнка.
Я тоже поднимаюсь. Подхожу к мойке, включаю воду. Планирую разобраться с грязной посудой, лишь бы занять чем-то руки.
А мойка посуды всегда меня успокаивала.
– Нюта сказала, что с тобой болтала, – огорошивает Мак. – Ксю, ты её не трогай. Хочешь спросить – у меня уточняй. Я врать не буду. Но ребёнка не впутывай в наши разборки.
– Хорошо, что ты можешь. Впутывать. На Сашу кричать можно, да? Только твоя прекрасная Нюта должна быть защищённой!
– Перед Сашкой я извинюсь. Моя вина, я знаю. И сожалею. Но Нюта тут ни при чём. Я сам дал игрушку. Она думала, что можно.
– А ты не говорил ей извиняться?
– Нет.
Значит, сама додумался. Что довольно необычно. Мне Сашу иногда пинками приходится гнать извиняться, когда она плохо поступает. Аня же, по факту, делала то, что ей разрешили.
Странно.
Макар стоит рядом, но я молчу. Не хочу с ним говорить. Планировала всё узнать, но не могу.
Душу рвёт на части! Снова в истеричку превращаюсь.
Потому что…
Какого черта тебе надо, а?! Развестись же хотел, давно. Из-за беременности остался. Всё. Не беременна. Оставь меня в покое!
И Макар слышит мысли. Отталкивается от стола, оставляет меня в одиночестве. И в этот момент начинает звонить мой телефон. Знакомый номер.
Ох.
Жизнь ничему некоторых не учит.
Ну ладно.
– Милый, подожди.
Зову Макара голосом, пропитанном ядом и сахаром одновременно. Муж едва не спотыкается от моего обращения.
– Можешь ответить? – дёргаю плечом, намыливая тарелку. – У меня руки влажные.
– Хорошо. А кто это? Номер неопределён.
– О, это твоя Лара звонит. Только почему-то мне. Хорошая, но не очень умная, да? Явно перепутала номера.
– Не понял.
Макар зависает. Гипнотизирует надрывающийся телефон. Муж медленно осмысливает мои слова.
Бедненький. Перегруз случился?
Бывает.
Но ничего. Я как-то держусь от лавины новостей. И Макар как-то переживёт, что его Лара не такая хорошая.
– Ответишь? – прошу невинно, споласкивая тарелку. – Ты только на громкую связь включи, ладно? Мне же звонят. Я и буду говорить. А то волнуется тут девушка. Переживает. Всё никак на свою операцию не попадёт, да?
Макар резко выдыхает. Его мышцы леденеют от злости, подрагивают. Муж так вдавливает палец в экран, что тот вот-вот треснет.
Я на секунду прикрываю глаза. Собираю себя по осколочкам, хватаю истерику за поводок. Сейчас не время срываться.
– Кто это? – спрашиваю легко, стреляя взглядом в мужа. – Если вы из банка…
– Это Лара! – истерично взвизгивает.
– А. Точно. Опять продать что-то хотите? Всё свою звезду никуда не пристроите?
– Что?