Мак поднимается, шарит по кухне в поисках аптечки. А я пошевелиться не могу. Дышать больно.
Словно кто-то разум вытянул из меня все силы. Осознание обваливается на плечи. Придавливает.
Апатия накатывает.
Скоро дети вернутся. Мои родители забрали их на ярмарку после школы.
Что я им скажу?
Ваш отец изменил мне, познакомьтесь с сестрой?
– Дай сюда, – муж берёт меня за руку, льёт перекись. Та шипит, щиплет. На глаза накатывают новые слёзы. – Сильно болит?
– Дубинин, ты свихнулся, – едва шепчу. Дёргаюсь. – Не трогай меня!
– Нужно обработать не шевелись. Я хочу проверить, вдруг осколки остались в ране.
– Проверить?! Надо было проверять в кого ты своего дружка суёшь! Ты же… Боже, Мак. Ты мне изменил. Ты жил на две семьи. А сейчас что? Решил объединить? Затратно стало?! Зачем было привозить эту девочку сюда?
– Девочку зовут Нюта. Мне нужно было её увезти в отель и сделать вид, что ничего не происходит?
Не знаю. Нет, я бы точно не хотела, чтобы муж дальше прятал свою внебрачную дочь. Лучше так. Знать правду.
Разбираться с ней. Реагировать. Что-то делать надо.
Разводиться…
Мак прав. Я суеверная, боялась цифры тринадцать. Оказывается, надо было бояться пять лет назад.
– Почему именно сейчас? – задаю вопрос, поднимаясь. – Если мы с детьми тебе не нужны стали – то признайся уже нормально! Чего за ребёнка прятаться?
– Не передёргивай! Я от них не отказываюсь, ни за что и никогда. То, что у меня есть другой ребёнок, никак не отменяет любви к другим детям. Конечно, они мне нужны, я безумно их люблю.
– А я? Макар, а я тебе нужна?
Муж молчит. Это лучший ответ. Я срываюсь с места. Бросаюсь на второй этаж, в нашу спальню. Макар следует за мной. Со скептицизмом наблюдает за тем, как я открываю шкаф.
– Что ты делаешь, Ксю? – спрашивает устало. – Прекрати.
– Нет. Ты съезжаешь. Сейчас же. Рассказал? Молодец, спасибо тебе за правду. Но жить ты тут не будешь. Достань чемодан со шкафа.
– Не собираюсь.
– Ладно.
Я направляюсь к окну. Распахиваю его настежь, ледяной ветер пронизывает до костей.
Я сгребаю вещи мужа, выбрасываю их в окно. Макар мне не мешает. Наблюдает, прислонившись к стене.
Поведение мужа бесит ещё сильнее. Ему всё нипочём. Словно я тут поднимаю истерику на пустом месте.
– Закончила? – муж приподнимает тёмную бровь. – Полегчало?
– Снегопад начинается, Мак. Заведи девочку в дом, чтобы не заболела. А потом собирай свои вещи и укатывай. Уезжайте куда-то, мне всё равно. Ты же…
– Нет. Ксюш, ты злишься, я понимаю. Тебе больно и обидно. Я виноват. Сильно виноват перед тобой. Но это было шесть лет назад. Для меня всё в прошлом. Я выбрал тебя, нашу семью. Я от вас не отказываюсь. И уходить не собираюсь. Всё будет как раньше.
– А свою дочь куда денешь? Или думаешь, девочку не заметят в большом доме? У меня амнезия разыграется?
– Нюта не виновата, что у неё такие родители. Я сам всё объясню детям, они поймут. А с тобой… Мы что-то придумаем.
Этого у Макара не отнять. Говорить околесицу с серьёзным лицом. Да так уверенно, что начинаешь в самой себе сомневаться.
Может, я перебарщиваю?
Подумаешь, изменил. Пять лет тайком воспитывал дочь, таскался к любовнице, прикрывшись командировками.
Пустяк ведь?
– Ты уже придумал, Мак, – я со всей силы захлопываю окно. – Ты убираешься к своей любовнице, а я живу счастливо без тебя. Документы на развод пришлю почтой.
– Сколько раз мне нужно повторить?! – муж раздражается. – Нет у меня любовницы. Больше нет. Это была короткая интрижка. Мне с Ларой было хорошо, но я всё закончил. Я сделал свой выбор.
Внизу хлопает входная дверь. Радостный крик детей заполняет дом.
А я тут умираю.
Слова Макара добивают меня.
Раздавливают моё сердце.
– Я пойду к детям, – спокойно заявляет муж. – Ты пока успокойся. Приведи себя в порядок. Никакого развода не будет. Когда сможешь мыслить адекватно, спускайся к нам. А я пока познакомлю малых с их сестричкой.