И учитывая масштабы фирмы, это займёт много времени. А ещё больничные и прочее…
Чувствую, на меня чужие обязанности тоже столкнут.
Я погружаюсь в работу. Тону в таблице по зарплате, которую мне каждый отдел скидывает. И там вечная вакханалия.
Зато отлично очищает голову. Когда одна неправильная запятая может больших денег стоить – тут не до личной драмы.
Краем глаза я поглядываю на детей. Сидят тихо, но от этого ещё тревожнее.
– Мамуль… – протягиваю Саше конфетку.
– Слушай… – диктую Тохе пароль от интернета.
– Я хочу…
Не глядя достаю упаковку сока, отдаю детям. Им даже договаривать не надо, я всё по интонации понимаю.
Мозг кипит.
На прошлой работе я думала, что считать коммуналку для фирм – это кошмар. Но нет. Зарплата – вот что такое настоящий ад.
Когда сотни сотрудников, а у большей части – нефиксированное время. И надо каждому считать отдельно.
А ведь месяц не закончился, я только в первых числах итоговые данные получу. Но большую часть зарплаты надо до Нового года насчитать и выплатить.
И пусть в ад катятся все, кто думают, что в бухгалтерии чай пьют и мышкой клацают. Потому что я убивать готова.
– Ильдар, – набираю главу IT-отдела. – Ты мне три табеля скинул.
– Ну? – лениво отзывается мужчина. – Чтоб наверняка.
– Только у тебя во всех разные часы указаны.
– Ой. Да?
– Да. Не получу точные данные – зарплаты не будет. И я всем донесу, кто именно виноват в этом.
– Зараза ты, Дубинина. Сейчас проверю.
Я проверяю электронную почту. Нет, такой финт только Ильдар выкинул. Остальные кинули скан с подписью, в одном экземпляре. Тут любые ошибки – их вина.
Переношу всё в программу, перед глазами уже скачут цифры. А после всё сужается до одной фамилии.
Девочки-маркетолога, которая в декрет ушла.
Декрет.
А Лара у нас может тоже в декрете? Лежит себе в больничке, к родам готовится. Такой себе подарок в честь Нового года. А меня няней хотят сделать.
Повезёт, так ещё и дом получит. Из которого меня выжить пытаются. Отличный подход.
Но мне же Мак про закончившиеся отношения рассказывает.
Твою же…
Я раздражённо отодвигаю клавиатуру. Задумалась, пропустила одну строку. И начала всё неправильно вводить! А в программе нельзя просто скопировать и вставить.
Всё переделывать.
Ненавижу тебя, Мак!
Люто. Дико.
Если бы не дети, я бы проклинала день, когда мы познакомились.
– Ваш личный слуга исправил всё, – ёрничает Ильдар, врываясь в кабинет без стука. – А ещё… Опа. Ещё один залёт на твоём счету.
Ильдар качает головой, осматривая детей. Качает головой, намекая, что я облажалась.
Да. У нас вроде как строгая политика, чтобы малых на работу не таскали. Тут работа кипит, а многие дети себя вести не умеют.
Но я нагло собираюсь вручить Власову мой любимый козырь.
«Я за тебя экзамен писала, имей совесть».
Хотя это я использовала совсем недавно.
– В смысле? – я прокручиваю слова мужчины. – Ещё один?
– Ага. Там Власов рвёт и мечет. Тебя сказал вызвать. Срочно.
Блин. Что я успела натворить?
И насколько сильно это ударит?
Когда Власов лютует, то я стараюсь на глаза не попадаться. Тут даже знакомство не спасёт.
А мне нельзя сейчас лажать на работе. Не в свете предстоящего развода, когда каждая копейка будет важна.
Я успокаиваю себя. Взрослый человек, умею отвечать за ошибки. И Власов никогда не наезжал без повода.
А я уверена, что нигде не ошибалась. Значит что? Значит, всё хорошо. И никаких проблем не будет.
Но всё равно перед кабинетом начальника я замираю. Одёргиваю чёрную блузку, расправляю воротник. Топчусь на месте, делаю медленные вдохи.