Я позволяю тоске затопить меня, задыхаюсь от боли, пропуская ее сквозь себя, чтобы выдержать, выжить. И эта боль становится слабее, трансформируется в злость и желание защитить себя и своего ребенка. Какие-то темные, глубинные инстинкты просыпаются во мне. Я не хочу больше быть слабой, я хочу отрастить зубы и порвать мерзавца, который растоптал нас, смешал с грязью своим подлым предательством.
Я бы могла понять если бы он пришел и честно все рассказал, что полюбил другую и уходит к ней. Но он предпочел роль вруна и предателя. Следует признать, что я слишком идеализировала своего мужа. Не мужик он, трус и размазня. А значит яйца следует вырастить мне.
Я вытираю слезы и отправляюсь на кухню. Мне срочно требуется хорошая порция крепкого черного кофе, чтобы мозги на место встали. Я больше не буду плакать, только не из-за Вадима, недостоин он ни одной моей слезинки!
После кофе мне становится гораздо лучше, я беру телефон и набираю Ксюху, верную мою подругу, которая, что называется, и в горе и в радости.
- Вадим мне изменяет, - говорю я мрачно.
Это действует на Ксюшку как кодовая фраза.
- Бегу, - отвечает она также коротко.
Через десять минут, она уже звонит в дверь, благо живет недалеко.
- Ревешь? – пристально вглядывается мне в лицо.
- Наревелась уже, - вздыхаю я.
- Ну пойдем, - она шагает на кухню и выкладывает из огромной сумки кучу шоколадок и других сладостей.
- Ого! – мои глаза лезут на лоб, - мы решили заработать диабет?
- Нет лучшего антидепрессанта чем шоколад, это ученые доказали, - назидательно говорит подруга.
- Ну если ученые…- тяну я глядя на гору сладостей, - а, к черту диеты и все такое, все равно мужа у меня уже нет.
Я ставлю чайник, завариваю вкусный облепиховый чай и мы усаживаемся за стол.
- М-м-м, вкусно, - я с аппетитом грызу батончик, - я уж и забыла как это вкусно. Вадим не одобряет когда я лишний вес набираю.
- А я помню, какая ты сладкоежка, - подмигивает мне подруга, - а Вадим пусть идет в задницу!
- Согласна! - отвечаю я с набитым ртом.
У меня на сердце становится тепло, все таки я не одна, мы с Ксюшкой обязательно что-нибудь придумаем.
- Ну рассказывай…- Ксюша усаживается поудобнее и готовится слушать.
Я в красках рассказываю о том как чужой мальчик называл моего мужа папой и как сам этот папа заявился и у меня на глазах лобызался с этой матью его.
- Ты представляешь, он сказал что Вадим их на море возил и на футбол и дорогие игрушки покупает. А я второй год в одних джинсах и Кате только самое дешевое покупает, мерзавец.
- Да уж, - качает головой подруга, - не зря я не вышла замуж и не собираюсь.
- Ксюш, ну если бы я знала…- горько говорю я.
- Твой Вадим всегда был скупердяем, - говорит подруга.
- Да, но ведь на чужих он не жалеет! – возражаю я, - эти деньги он забирает у нас у своей законной семьи! Разве это честно?
- Когда речь идет о мужиках о честности говорить не приходится, - вздыхает Ксюха, - у них честность в штанах.
- Ну хорошо, меня разлюбил, но как можно дочь разлюбить? Она же ему родная!
- Хм, говоришь Славик постарше Катюши? – задумчиво говорит Ксюша,- а не может он быть ему родным? Может до тебя отношения были? Или параллельно?
- Не думаю, - отвечаю я, - да и мальчик называл его "неродным папой". Да и какая разница?! Он все равно предатель!
- Ну разница в том, что если ребенок не его, то у тебя еще есть шанс его вернуть. Ты же этого хочешь?
Я даже подавилась вкусной печенькой и поперхнулась чаем.
- Ты что?! Ты думаешь я его прощу? – накидываюсь я на подругу, - ты такого обо мне мнения?!
- Олесь, ты извини, конечно, но ты всегда своему Вадиму в рот заглядывала, слушала его. Все делала как он велит. Он для тебя авторитет неоспоримый, свет в окошке.
- Я не пойму, ты сейчас обидеть меня хочешь? – возмущаюсь я, - ты хочешь сказать, я бесхребетная амеба?
- Ну…типа того, - совершенно не смущается подруга, - прости, но что касается Вадима, ты непробиваема.
- Ну знаешь! Ну ты вообще уже! – я даже задыхаюсь от возмущение.
Вот так вот, позвала подружку посоветоваться, а она оскорбляет меня в моем же доме.
- Ты свой заработок куда девала? – добивает меня Ксюша.
- Я…я на квартиру копила, - слабо отбиваюсь я, уже понимая куда она клонит.