Его спокойный тон говорит о том, что нечего бояться, но я не могу успокоиться. Мне страшно. И без того сердце бешено стучало, а сейчас так и норовит вырваться из груди, пробив ребра.
- Так, не нравится мне все это, - тяжело вздохнув, резко опускает руку, а потом забирается уже двумя ладонями под футболку и ведет ими вверх, и тут я понимаю, что без лифчика.
- Что вы делаете? Не смейте, не трогайте меня! Уберите руки!
Верещу от возмущения, а ему абсолютно все равно на это. Хотя в моем состоянии крика-то и нет, так, писк или громкий шепот скорее.
И все же, разве протеста недостаточно, чтобы остановиться? Почему он продолжает свои поползновения? Незнакомец настойчиво пытается задрать футболку выше, несмотря на мое сопротивление. Я упрямо прижимаю руки к бокам, чтобы у него ничего не получилось, а он все равно задирает хлопковую ткань.
И тут до затуманенного сознания доходит ужас произошедшего. Мамочки. Это он меня полностью... Он все, меня… Он что, все видел? Всю меня?
Да. Конечно, да. По-любому раздевал и переодевал меня именно он, и явно делал это не с закрытыми глазами. Каков подлец. Нет, я благодарна ему за то, что не бросил умирать, всю жизнь обязана буду.
Но снимать белье было уже слишком. Оно явно не было мокрым. Это блажь взрослого озабоченного мужчины, который не упустил возможности облапать беззащитную женщину. И почему я смущаюсь этого, а не злюсь? Должна именно злиться, но этого нет. Неужели настолько плохо, что сознание повело?
- Не дергайся, - говорит с нажимом, но я не слушаю его. - Нужно снять футболку и растереть тебя. Мне не нравится, что ты вся горишь. Да не трясись ты, не собираюсь я к тебе приставать, успокойся, - уже рычит сквозь зубы, но мне от этого не легче.
- Не надо меня растирать, ничего не надо, - хриплый голос раздражает, но говорить больно и сейчас не до того, какое мнение он обо мне сложит. - Где мои вещи? - ерзаю по дивану, стараюсь отползти от него.
- Вещи мокрые еще, не высохли. Куда поползла? - бросает последнее с раздражением и схватив за талию лапищами, подтаскивает обратно к себе, усаживая к себе на колени, чтобы точно никуда не делась.
Блин, не успела. Даже если бы силы были, все равно бы не смогла от него сбежать. Куда? Как? Он ведь огромный, просто огромный мужик. Один его шаг, как мои два. От такого захочешь, не сможешь убежать. И как мне быть, не знаю. Что делать: смеяться, плакать, бежать, умолять, что делать?
- Пожалуйста, отпустите меня. Мне домой надо, - пытаюсь говорить жалобно, но голосом пропойцы это получается не очень хорошо. Саму себя слушать противно, представляю какого ему. - Не трогайте меня, я ведь вам ничего плохого не сделала, пожалуйста, не надо, - и начинаю хныкать, а самой каждое слово дается с болью в груди, да и в горле тоже, а этот наглец удобнее устраивает меня на коленях и прижимает к себе.
Почему он так реагирует на жалобный тон и женские слезы? Мужчины это не любят, хотят никогда этого не видеть и гонят от себя женщин в таком состоянии. Арсений был таким, вернее, он такой. И душегуб ко всему прочему. А незнакомец возится со мной, как с маленькой.
Или это только пыль в глаза? Да, так и есть. Он просто пытается усыпить мою бдительность. Вот сейчас добьется своего, и как возьмет, как залезет под футболку и. Нет, думать не хочу об этом. Мамочки, что же мне делать, как отбиться от бугая, да еще и в таком состоянии?
А все то проклятое сообщение. Лучше бы позвонила, уточнила. Хотя так бы и осталась в неведении, что муж мне изменяет. Целовала бы его, делила с другой.
Или лучше было бы оставаться в неведении?
Нет, не лучше жить с предателем. Каждый день улыбаться тому, кто тихо тебя ненавидит, это ужасно. Да и неизвестно, в какой момент он мог бы вонзить мне нож в спину. Кто знает, какие мысли у его любовницы были на мой счет. Нет, это просто... Ужасно.
- Ну что ты сырость развела? Я тебе еще раз повторяю, не собираюсь трогать, - заботливо успокаивает, но не верю. - Просто хочу помочь. В чем проблема? Завязывай давай с этими играми: «я не такая, жду трамвая».
О чем он? Не понимаю ничего. Я не играю никакую роль. Только хочу, чтобы отпустил. Больше мне ничего не надо. Свобода – вот что мне нужно. Спокойствие и амнезия. Хочу все забыть, потому что не знаю, как жить дальше и не сойти с ума.