От возмущения и шока теряют дар речи, хватая ртом воздух, пока он подходит ко мне, и почему-то целует в макушку. Это вгоняет меня еще больший ступор.
- До встречи утром, - говорит карим, пока я так и продолжаю сидеть, а он тем временем выходит из палаты.
- Что. Это. Было? - спрашиваю сама у себя, когда резкий хлопок двери приводит в чувство.
Глава 12
Софья
Естественно, ответа на вопрос, что это сейчас было, я не получаю. Самой мне не понять, а мужчина ушел. Мне остается только гадать, но я не хочу этого делать. Просто не хочу. Мне нужно замкнуться, закрыться в себе, не впускать в свою жизнь никого, потому что это слишком больно, когда предают.
И почему я как дурочка, тянусь к этому незнакомому мужчине, радуюсь его заботе, вниманию? Совсем с ума сошла. Бросаюсь на него, желая забыться, унять ту боль, которая сейчас внутри меня.
Знаю, почему так происходит, правда, знаю и понимаю. Я не хочу принимать это решение, я боюсь его принимать. Какая здравомыслящая женщина этого захочет? Никакая.
Я не могу поверить, что мой ребенок мертв. Это ведь конец. Я успела его полюбить, успела распланировать всю нашу жизнь на долгие годы вперед. Да, я понимаю, что это план примерный, и все могло сложиться бы не так, но. Здесь вопрос в другом. Я хотела этого ребенка, я уже ввела его в свою жизнь, а сейчас мне говорят, что его нет.
От мысли, что нужно подписать разрешение, которые врач оставил на тумбочке, у меня все внутри опускается. Даже смотреть на эти листки не могу. Меня выворачивает наизнанку, хочется бежать отсюда как можно дальше.
Не знаю, почему, я так думаю, не знаю почему не верю в это. Слепое желание сохранить хоть что-то от брака? Желание сохранить хоть что-то от прежней жизни? Или я просто хочу, чтобы в моей жизни остался человек, которого я буду любить, безусловно, и который будет также любить меня? Не знаю, все возможно. Но я не хочу верить одному единственному врачу.
Да, я понимаю, что Карим меня не обманывает. Не вижу этого в нем. Если бы хотел, он бы мог все это провернуть, пока я была без сознания, но он этого не сделал. Он лучше, чем мой муж, намного лучше. И все равно я не верю. И чувствую себя из-за этого ужасно.
Он старается мне помочь всеми силами, старается спасти, а я, как ненормальная, тяну себя на дно, лично привязываю камень к ногам и бросаясь в воду.
- Тряпка, - говорю сама себе, обнимая руками за плечи и глядя в окно. - Самая обычная половая тряпка. Вот кто ты, Софья. Он вытер о тебя ноги. Ты продолжаешь стоять здесь, думать о нем.
И это правда, я все же возвращаюсь мыслями к нему, пытаюсь понять, почему он так сделал, почему предал меня. Почему он играл со мной с самого начала, и было ли хоть когда-нибудь хоть что-нибудь в нашей семье настоящее? Ответ очевиден - нет. И все равно глупое сердце продолжает надеяться на что-то.
Только надеяться не на что. Даже судьба забирала у меня последние связывающие нити, она забрала у меня нашего ребенка, который был и моим. Какая разница, кто его отец? Малыш был моим.
Я не из тех мамочек, которые бы видела в ребенке отца. Я бы искала в ребенке себя и нашла, за что зацепиться. Он ведь и мой, наполовину мой. Как бы это глупо не звучало. Поэтому ненавидеть, презирать, еще что-то делать, я бы не стала, потому что половина в ребенке моя.
Мне бы ее хватило, чтобы забыть о том, кто его отец и жить дальше, любить, баловать, воспитывать, поддерживать, помогать. Это был мой ребенок, только мой. Мое счастье, моя звездочка, мой лучик счастья в этой жизни.
Но нет, кто-то свыше распорядился, иначе. Кто-то там, наверху, решил, что мне лучше быть одной. И это несправедливо, это очень жестоко. Неужели я заслужила этого? Неужели я не заслужила шанс на счастье, пусть даже и одинокая без мужа?
- Софья Александровна, укол, - неожиданно в сознание врывается голос медсестры.
Поворачиваюсь к ней растерянная. Она приветливо улыбается и виновато пожимает плечами. Становится немного неудобно, сама не знаю почему.
- Простите, я забыла, что есть какие-то еще назначения, думала уже все. Мне надо идти в процедурную, да? - устало потерев лицо руками, спрашиваю у нее, на что девушка отрицательно качает головой.