Пытаюсь вырваться, убежать, но он держит крепко, не дает дернуться. Я в ловушке. Зачем только обидела Карима? Это ведь из-за моих слов он забрал охрану. Или…
- Как ты прошел мимо охранников? - неожиданно для самой себя спрашиваю это вслух.
Арсений усмехается, но ничего не говорит. Мне бы хотя бы узнать, были они или нет, все это проделки рук мужа или Кариму действительно на меня все равно. Хотя, какая сейчас разница? Мужчина все равно не успеет сюда добраться и спасти меня. Да и нужно ли ему это теперь? Может, он перекрестится и скажет: «как хорошо, что больше она не моя проблема».
- А вот и твое место в первом ряду, - резко говорит Арсений и швыряет меня на стул.
С трудом удается удержать хоть какое-то равновесие и вернуть все четыре ножки стула на пол. Пока я балансирую, чтобы не упасть, муж успевает пройти за спину и хватает за плечи, не давая встать, а потом слышу звук скотча.
Зачем он ему? Хочет заклеить мне рот, чтобы не болтала? Но ответ на этот вопрос я получаю слишком быстро. Муж начинает привязывать меня к спинке стула этим скотчем. Начинаю брыкаться, сопротивляться, а в ответ получаю такую оплеху, что в ушах еще сильнее звенит.
- За что, что я тебе сделала такого, что ты готов меня убить? - еле живым голосом бормочу свой вопрос.
Мужчина ничего не отвечает, только усмехается, и продолжает свое грязное дело. Вот уже спина примотана, он переходит на ноги. Как же холодно. На мне легкие хлопковые штаны, а ножки металлические. Даже сквозь тонкую ткань, кожу обжигает льдом. Мне не выжить здесь, это конец, и чудо невозможно. Глупо надеяться на что-то.
- Вот так, - для надежности Ампилов связывает мои руки между собой, положив их на колени. - Теперь точно никуда не убежишь, просто не получится. Я даже не буду заклеивать тебе рот. Кричи, возмущайся, сколько хочешь. Последнее желание услышать пустота, радость и проклятие тоже. Знаешь, ты вроде неплохая девка, но такая никакая.
Арсения прорывает на откровения. У меня шумит в ушах. Я не понимаю половины сути его слов. Даже кажется, что пропускаю часть предложений. Настолько все кажется нелогичным странным.
- Ты сошел с ума. Ты болен. Тебе лечиться надо, - ну прошу, не умоляю, просто говорю ему, на что в ответ получаю очередную сумасшедшую улыбку.
- Ну что, будем прощаться, дорогая моя жена? Было приятно прожить с тобой в богатстве, в здравии, но твоя жизнь будет недолгой, в отличие от моей. Обещаю, буду долго скорбеть по тебе, устрою пышные похороны, когда придет время. Сколько там надо выждать три года, пять лет? Ничего, я подожду. Прощай, дорогая.
- Что ты делаешь, Арсений? Что ты творишь? - нервно спрашиваю, когда он берет в руки канистру, откручивает крышку и начинает все вокруг меня поливать.
Воздух вокруг наполняется запахом бензина. Господи, это уже слишком.
- Арсений, зачем ты все это делаешь? Тебе мало того, что я и без того могу здесь умереть?
Но он ничего не отвечает и не останавливается только с улыбкой сумасшедшего. Продолжает разливать бензин, пока канистра полностью не пустеет. А когда это происходит, он отбрасывает ее в сторону.
Это конец. Если бы он просто оставил меня здесь, я бы еще попыталась хоть как-то освободиться, у меня был бы хоть какой-то шанс, а сейчас, как только он зажжет огонь, у меня его не останется.
Господи, если ты меня слышишь, пожалуйста, пусть мои родители будут счастливы. Пусть у них все будет хорошо. Пускай они быстро справятся с горем потери дочери.
И Карим. Пусть он будет счастлив, Господи, прошу. Он так мне помог, но выглядел таким одиноким. Подари ему человека, с которым он будет счастлив. Пожалуйста. О больше не прошу, Господи.
- Ну что. Обратный отсчет, дорогая моя жена. Я, правда, буду по тебе скучать.
Не верю. Он больной, свихнулся. Такие не скучают. Такие даже не понимают ужас того, что творят.
- Десять. Девять. Восемь. Уверена, что больше не хочешь покричать, какой я страшный человек?
С ехидной улыбкой прерывается и даже корчит обиженное выражение лица.
- Семь. Шесть. Точно уверена?
Упрямо машу головой. Не дождется. Не буду больше унижаться перед ним.
- Пять. Четыре. Три. Жаль, я хотел послушать твой певчий голосок на прощание. Ладно, послушаю позже, когда ты не сможешь молчать.
Нет, его даже в психушке не вылечат. Господи, спаси мир от него. Он ведь и другую жену изведет.