- Вот, отличное место, смотри. И как раз под елочкой. Тормози.
Машина замедляет свой ход. Любовница юркает из салона и возится в багажнике, пока Арсений с тяжелым вздохом достает мое безвольное тело и несет под елку. Муж стоит и смотрит на меня. На его лице нет радости. В свете фар вижу боль. Только какую, не знаю.
- Ну что, прощай, Соня? Сейчас я облегчу твои страдания, - девушка садится на корточки передо мной и накрывает лицо тряпкой, давая вдохнуть еще тот же едкий запах.
Мысленно уже сто раз отбилась от любовницы, на деле продолжаю лежать и вдыхать едкие пары. Гордо и нос снова жжет, начинаю кашлять и плакать, но ее это не волнует, ей важен эффект. И когда глаза почти закрываются, она убирает тряпку.
Делаю вялый жадный вздох и становится легче. Дышу короткими рваными вздохами, становится легче, но сознание плывет. Холод морозной ночи и пушистого снега бодрит, но как же этого мало.
- Ты почему остановилась? – Арсений выходит из себя и пытается выхватить у девушки тряпку. – Какого черта? Она должна вырубиться!
- Нееееет, - тянет слово и усмехается. – Твоя жена будет в сознании. Она будет чувствовать, как замерзает, как немеют конечности и как из нее уходит жизнь. Будет смотреть в небо, затянутое тучами и молиться, чтобы ее мучения скорее закончились. Она ответит за все, что мне пришлось пережить!
Последние слова она буквально выплевывает со всей злостью, на которую способна.
- Ты с ума сошла? А если сбежит? – его волнует лишь это? Сбегу ли я? Да я пальцами пошевелить не могу или в комочек сжаться, ведь так, кажется, теплее будет.
- Поехали. Мы завезли ее в такую глушь, что поможет ей только чудо. Давай. Нужно ехать. Скоро новый год, - она игриво встает и водит пальцем по груди мужа, рисуя замысловатые рисунки. – У меня есть для тебя подарок. Нас ждет самая шикарная ночь и страсть под бой курантов. Все, как ты хотел.
От ее голоса меня мутит еще сильнее, чем от того, чем меня усыпить решили.
- Ладно. Здесь и правда глушь. До базы отдыха далеко, в такую ночь ее не найдут.
Любовница подпрыгивает на месте и хлопает в ладоши, словно ребенок. Сколько в ее действиях радости… У них нет ничего святого. Малыш, прости меня, я не смогла тебя защитить. Прости.
Арсений и его женщина крепко обнимаются и со звонким смехом садятся в машину. Смотрю в след удаляющейся машине и плачу. По заледеневшим щекам, слезы кажутся обжигающе горячими.
- Помогите, - шепчу, глядя на то, как габаритные огни превращаются в маленькую точку, а потом и вовсе исчезают.
Меня никто не найдет. Они обо всем позаботились. Отчаянье затапливает сознание. Слезы продолжают опалять лицо, а голос сипит от бессмысленных попыток позвать на помощь. Новогодняя ночь, все празднуют. Хорошо если весной найдут мое тело.
- Ахаха, - хрипло смеюсь, когда с неба начинают падать крупные снежные хлопья.
Снег решил укрыть меня своим покрывалом, только теплее от него не станет, я не дерево. Хотя… уже настолько промерзла, что ни в чем не уверена.
Дико клонит в сон. Стараюсь не поддаваться этому желанию, но оно все сильнее. Глаза слипаются. Это выше моих сил. Вот вам и счастливая жизнь. Она так скоротечна.
- Гав, гав, - сбоку раздается лай собаки, когда я уже закрываю глаза.
Бедная, ее тоже… Собака?
Что собака делает в лесу, так далеко от людей? Может это галлюцинация? Скорее всего. Мне уже мерещится спасение. Подсознание решило сыграть со мной злую шутку. Как еще смех или плач нарожденного ребенка не слышу.
Позволяю глазам снова закрыться. Не хочу тешить себя надеждой на лучший исход. Его ведь просто не может быть в моем случае. Чудес не бывает. Жизнь это сегодня доказала.
Как я могла не замечать, что Арсений меня ненавидит? Он ведь всегда был внимательным, заботливым. Да, часто холодным, но ведь он в принципе не показывал никогда своих настоящих эмоций. Все всегда в себе держал. Но теперь не уверена, что это был характер. Вдруг он действительно ненавидел меня и замкнутость была лишь маской?
Но как он мог держаться столько лет? Как мог так идеально играть свою роль?