- Так, - мама хмурится. - Марат на развод подал?
- Нет, - я качаю головой. - Я хочу. Он же... Я не прощу такого.
- А документы на ребёнка?
- Он отцом не вписан. Но он это сделал! Он признал, что изменил! Мам, я ничего не придумываю.
- Конечно, милая.
Мама встаёт из-за стола. Обнимает меня. Я прижимаюсь к её животу. Как в детстве, когда жаловалась на злых мальчиков в школе. А мама гладила по волосам, успокаивала.
Я чувствую её поддержку, мне становится легче. Будто всё не так страшно.
- Так, - задумывается мама. - Чемодан спрячь пока. Отцу сразу про ребёнка говори, прям первым словом. Про развод молчи. Пусть сам заговорит. И намекни, что он с этой своей шалавой живёт.
- Мам! Нельзя же врать.
- Изменять нельзя! Вот что нельзя. А это - лишь догадки. Ой, Ясь, говорила же. Надо рожать скорее, чтобы не отказался. А ты: любит, не бросит. Ох, беда.
Я тяжело вздыхаю. Хочу остановить маму. Мне и так плохо, а она добивает.
Но мы обе замолкаем. Скрипят ворота. Я не услышала, как вернулся отец. Подскакиваю.
Я поправляю одежду, разглаживаю несуществующие складки. Заправляю волосы за уши.
В отражении окна рассматриваю себя. Надо выглядеть хорошо. Чтобы папа ни к чему не придрался.
Задерживаю дыхание, а после иду в прихожую. Нужно скорее проговорить.
Молю, чтобы отец помог мне.
Мама заталкивает чемодан в гардеробную. Захлопывает дверь. Вовремя. Отец заходит в дом.
- Ясмин? - тёмные глаза отца впиваются в меня. - А что ты здесь делаешь?
- В гости заглянула, - отвечает за меня мама. - Давай помогу раздеться, милый. Захотела с отцом поговорить. Сказала, отец должен первым узнать.
- Надеюсь, ты пришла с хорошими новостями. Беременна, Ясмин?
Я поджимаю губы. Все ждут от меня этих новостей. Будто единственное моё предназначение - родить.
Когда я забеременела первый раз, мы с Маратом всем рассказали. Радовались, хотели поделиться новостью.
После выкидыша - мне выть хотелось. Сочувствующие взгляды преследовали меня везде.
Марат, вроде, пытался защитить. Велел ко мне не лезть. Но смотреть ведь не запретишь.
Поэтому во второй раз мы промолчали. Решили, что после расскажем. Чтобы не сглазили.
А через месяц рассказывать было не о чем.
- Ну, поговорим, - кивает отец. - Накрой пока на стол, милая. Пошли, Ясмин.
Мы идём в кабинет отца. Я напрягаюсь. Сажусь в кресло, держу спину ровно.
Я будто трубу проглотила. Боюсь двинуться лишний раз. Под взглядом отца чувствую себя беззащитной.
Будто он уже всё знает. Мысли мои читает. Но вряд ли Марат позвонил моему отцу. Не рассказал же?
- Выкладывай, - мрачнеет папа. - Что натворила?
- Я... Отец, муж меня позорит! Он домой ребёнка чужого принёс!
Я говорю, как учила мама. Про внебрачную дочь, про вторую семью. Говорю и говорю. Напираю на то, что Марат все правила нарушает.
Стыдно признаться, но... Я не всем традициям следовала, как и муж. Мы нашли общий ритм, который устраивал двоих.
Я не носила платок, Марат не настаивал. Мы ели вместе, называли друг друга по имени при других.
Муж спокойно мог меня обнять при друзьях. Он не избегал публичных проявлений чувств.
Мелочи, которые для многих обычные. Но для моих родителей это был бы удар.
А мы делали так, как было удобно нам. Да простит нас Всевышний.
- Плохо думать о муже нельзя, - порицает меня отец, - и говорить тоже. Если придумала...
- Не придумываю, пап. Он ведь... Всё правда.
- Ясно. Значит, завёл другую женщину?
- Да. Не вторую жену! Любовницу, пап. Я... Как я могу жить с тем, кто традиции не чтит?
Я лицемерка. Нельзя так говорить. Я ведь сама далека от идеала. Но сейчас скажу всё, чтобы папа занял мою сторону.
Я ведь не вру. Недоговариваю только. Но всё, что говорю, это правда. Марат так поступал.