Из подъезда вылетает моя мать.
– Ох, ну что тут у вас? – переводит взгляд с меня на Ивана. – Забрали этого негодяя неадекватного?
– Забрали, – сообщает Иван и тут же меняется до неузнаваемости. Надевает на себя любимую лицемерную маску “хорошего мальчика”. – Вы главное, не волнуйтесь. Теперь ему не отвертеться. У меня дядька в органах, вы же знаете. Он поможет раскатать этого урода по полной, – усмехается.
– Вот и пусть, – торжествует мама. – Вот так ему и надо. Честных людей посреди улицы так избивать, это ж надо, – с жалостью смотрит на Ивана.
– Честных людей? – взрывает меня. – А ничего, мама, что этот “честный человек” дважды поднял на меня руку? Да если бы не Кирилл, ты бы меня уже не увидела, возможно!
– Что ты городишь, Света, – одёргивает меня мать. – Ванечка не мог! Он все вопросы привык решать цивилизованно. Хотя ты бываешь такая несносная, что мне иногда и самой хочется тебя наказать.
– Ну конечно, – горько усмехаюсь я. – Нет, я не удивлена, – качаю головой. – Нет смысла с тобой разговаривать, мама. Что бы я ни сказала, поверишь ты Ванечке. Слушай, а может, ты его усыновишь, а? А я предпочитаю быть сиротой! Свободной, разведённой сиротой! – рявкаю на них обоих.
– Что ты сказала? – взвизгивает мать. – Да ты… Да как ты такое могла сказать… Да…, ой! – хватается за сердце, закатывает глаза.
Ваня подхватывает мать под руку.
– Присядьте на лавочку, Амалия Викторовна, присядьте.
Омерзительная сцена, как и вся моя прежняя жизнь. Одни лицемеры кругом! Не хочу так больше!
– Не натурально страдаешь, мам, – кривлюсь я. – И кстати, если возьмёшь Ивана в сыновья, он тебе другую дочь приведёт, Нинель. Может, она тебе понравится больше. Ваня её о-о-чень любит.
– Что ты мелешь, идиотка, – цедит мама, не забывая при этом охать. – Ванечка мне рассказал, что оступился один раз. Так это всё оттого, что ты на диетах своих помешалась, а про мужа совсем забыла. Думаешь, этот вот жеребец разукрашенный тебя оценит? Да у него кобыл помоложе в его срамном заведении каждый вечер пачками!
– А мне понравилось в том самом “срамном заведении”, так что… Пошли вы всё!
Разворачиваюсь и быстрым шагом удаляюсь прочь от этого места, которое с самого детства воспринималось скорее как тюрьма, нежели отчий дом.
Иду сначала куда глаза глядят, вибрируя, как оголённый провод. Мне так радостно и страшно, что смогла сказать всё это. Да, на меня не похоже. Это Кир зарядил меня духом свободы.
Жалко только, что эта энергия быстро испаряется. И снова стучатся в двери неуверенность и страх.
Оглядываюсь, понимая, что я одна, без телефона, без денег и с очень туманными перспективами будущего.
Но! На самом деле не всё у меня плохо. Даже наоборот. Всё хорошо!
Я смогу начать новую жизнь. И я не одна. У меня есть друзья, а это уже много.
Мне нужно в бар к Алисе. Вспоминаю адрес, это довольно далеко от нашего района. Так, Света, включи мозги. Ты же не в джунглях живёшь!
Иду к проспекту, нахожу свободное такси, называю адрес, договариваюсь с таксистом, что заплачу по прибытии на место.
Водитель не слишком доволен, но соглашается. Едем, и вот уже через двадцать минут мы на месте.
Спускаюсь в бар, с ужасом понимая, что Алисы может не быть на работе. Но она здесь.
– Светик! – раздаётся её радостный вопль.
– Алиса! – бросаюсь в её объятия.
– Ах ты паршивка! – ругается она, но не всерьёз. – Ты представляешь, как напугала нас?
– Прости, – складываю я в молящем жесте руки. – Я и сама напугалась.
– Рассказывай! – требует она.
– Сначала дай мою сумку, мне нужно расплатиться с таксистом. А потом я тебе всё расскажу. Новостей у меня много, и все они паршивые…
Расплачиваюсь с таксистом, по пути назад вытаскиваю свой телефон. Просматриваю. Оу! Здесь миллион пропущенных и куча сообщений. Но внимание привлекает последнее. От Ивана.
Хочется сразу удалить, но первые слова цепляют.
Открываю с колотящимся тяжёлым предчувствием сердцем.
«От пяти до семи лет грозит твоему ебарю! А там ждёт его «весёлая» жизнь. Но ты можешь облегчить его участь. Позвони мне».
– Света, что случилось? На тебе лица нет, – смотрит обеспокоенно Алиска.
– Случилось, – судорожно вздыхаю я. – И я не знаю, что делать…
Глава 24.
Алиса усаживает меня на диванчик.
– Так, успокойся, выдохни и рассказывай. Ершов тебя обидел? – вздрагивают раздражённо её губы.