- Она заболела, - паника в его голосе была такой, что мой мозг, обрабатывая информацию, нарисовал самый ужас, что можно было представить.
С учетом потери семьи я понимала его страх, однако все могло быть действительно плохо.
- Итак, ясно. Я вас слушаю, пожалуйста, расскажите, что случилось подробнее, Матвей.
Картина была простой, на данном этапе: температура, заложенность носа и начинающийся сухой кашель.
Дав рекомендации, я, разумеется, посоветовала в случае температуры, которая не будет сбиваться, вызвать педиатра и зарегистрировать болезнь, но он и слышать не хотел.
- Пожалуйста, вы можете приехать и осмотреть мою дочь, Лилия? Я… я сойду с ума.
Говорят, что искушение – это испытание. И на это искушение было пояснение, а значит, не в счет. Я же врач, и меня позвали к больному ребенку, который был на моем попечении некоторое время.
Это пояснение сыграло, и испытание началось с моего согласия.
- Я приеду как смогу. Но точное время назвать не могу.
- Спасибо, - он вздохнул с облегчением, и я услышала, как чихнула, Аня.
Даже этот простой звук отложился в сердце. Боже, я скучала по этой девочке, и это не давало мне покоя.
Отпросившись пораньше, я села в маршрутку, идущую к самому дому Матвея.
Он, видимо, уже ждал, потому что, выйдя на остановке и подходя к забору, дверь приоткрылась. Было ветрено, поэтому он не стал появляться с Аней, которая была у мужчины на руках, когда я вошла.
- Простите, что не встретил, она капризничает.
Вечерело, поэтому все обострялось, не удивительно, что она вела себя неспокойно.
- Привет, солнышко, - я улыбнулась и прошла в ванную, чтобы вымыть руки.
Как только я оказалась в пределах видимости малышки, ее ручки потянулись в мою сторону.
Прижав ее к себе, сердце сжалось почти до боли.
- Я так скучаю, - шепнула ей почти неслышно.
Осмотрев Аню, ничего из ряда вон я не обнаружила.
Проверила аптечку Матвея и порекомендовала некоторые препараты.
- А вы не могли бы побыть с ней пять минут, аптека тут на углу, я бы сразу купил. Сестра сегодня прийти не сможет, а ждать до завтра я не хочу.
- Конечно, - перевела взгляд на ребенка и увлекла за собой.
Сейчас она была ранимой и слабой и не желала спускаться с рук, а я была не совершенно не против не отпускать ее и вовсе никогда.
Матвей вернулся быстро, запыхавшись, и вручил мне коробку конфет.
- Я бы купил что-то лучше, но в этом небольшом магазине рядом с аптекой, было лучшее только это.
- Не стоило, правда.
- Стоило, еще как. Я благодарен вам, правда.
- Спасибо, - слегка улыбнулась.
Возникла минута тишины, пока записывала рекомендации, по приему лекарств, а когда закончила, Матвей предложил выпить чаю.
- Я… Я не уверена, что…
- Это просто чай.
Аня прижалась лицом к моей шее, температура медленно поднималась, но давать жаропонижающее было еще рано, чтобы не мешать организму бороться. Посапывая, она содрогалась, очевидно засыпая, и я просто сказала: «Хорошо». Это просто пять минут, и все.
Конечно, прошло не пять минут, а больше. Но я все равно успевала домой к моему обычному возвращению.
Пока чай медленно выпивался, Матвей рассказывал об Ане и их успехах. Задавал вопросы о моей дочери. Это была приятная беседа. И она подошла к концу с последним глотком чая.
- Спасибо.
- Спасибо вам, что приехали и потратили свое время на нас, а не на свою семью.
- Пожалуйста, позвоните педиатру, если состояние ухудшится. Или в скорую.
- Я сообщу вам о ее состоянии.
- Буду вам благодарна.
Малышка перекочевала на руки своего отца и была вялой, когда я помахала ей на прощание.
- Пока, солнышко.
Она даже помахала мне, обняв своего отца, и снова чихнула.
- Не провожайте, ветер усиливается.
- До свидания, Лилия.
- Всего доброго, Матвей.
Приехав домой, я обнаружила там мужа.
- Ты вернулся так рано? – моя улыбка растянулась по всему лицу.
- Мы еще не купили хороший генератор, а там весь район отрубили от света. И угадай, какие сейчас у нас работы.
- Понятно. Я рада, что ты дома, родной.
Поцеловав и его и дочь, я положила конфеты на стол, а Алисе дала купленные для нее маркеры.
- Акварельные? Мам, - она с улыбкой посмотрела на меня и прильнула в объятия. – Спасибо.
Дочь развернулась и убежала с кухни, попросив оставить ей конфеты.
- Рада, что тебе нравятся.
- А конфеты откуда? – Гриша вытаскивал чашки, чтобы попить чай.
- Я…
Граница правды и обмана вдруг стала жирной, но я отказывалась выбирать сторону лжи.