— Ей нужен отец.
— Да брось! Я ей не отец! Какой с меня отец?! — Руслан засмеялся очень нехорошо так, что у меня внутри всё похолодело, а он отсмеялся и продолжил, — Я даже встать без чужой помощи не могу. Жили же вы без меня всё это время, вот и дальше живите. Денег, алименты там, всё дам, а ты уходи! — он начал повышать голос, — Где гордость твоя? Я ж об тебя ноги вытирал, я такое дерьмо, а ты пришла? Добренькая ты наша. Жертвенная Тася. Все эти встречи из-за сраного чувства долга мне не нужны, жалость твоя мне не нужна! Поняла?! Вон пошла! — у Руслана аж вены вздулись на лице, покраснел весь, а меня затрясло от злости и обиды, я была готова встать и уйти, но дала маленький шанс нам обоим.
Сделала скидку.
Я встала с кресла и на ватных ногах дошла до Руслана. В его глазах полопались капилляры, это было страшно, но страшней всего было услышать не тот ответ на свой вопрос. Так я задумала, что это будет последняя моя попытка, и плевать на то, что ему больно, он же разумный человек, а не кусок безвольного мяса. Должен думать, что говорит.
— Я люблю тебя. Всегда любила. — это признание, не глядя Руслану в глаза, потому что сил на это не было, далось легче, чем последующий вопрос, ведь задав его, я не была уверена в ответе Руслана, но понимала, обратного уже не будет, что бы он не сказал. — Так... мне вон пойти? — я смотрела на его руку, моя была рядом, он бы смог дотянуться, если бы захотел, но он этого не сделал и не ответил ничего.
Уже хотела уйти, но решилась взглянуть Руслану в глаза напоследок. А их не было видно, он зажмурился, весь сжался, а в уголках глаз блестели слёзы. Только я, зная Руслана, могла их расценить, как ответ «нет».
Руслан
Долго же я держался, не желая вешать на Тасю себя, как обузу, после своего скотского к ней отношения, но всему есть предел. После Тасиного признания в момент, когда я её жестоко и бессовестно гнал от себя, не смог ничего сказать, и разревелся как девчонка сопливая. Сам себе был противен, жалким стал и Тася всё это видит и слышит ещё и в любви признаётся. Но даже в моём состоянии было бы полным идиотизмом и дальше отказываться от неё. Я ведь хотел вернуть Тасю и сделал бы это сразу же, если б не эта глупая авария и моё состояние.
Пока я пытался собраться и подавить слёзы, она всё ждала ответа, но уже вложила свою ладошку в мою руку.
Сжал крепко вместо всякого ответа, так как говорить не мог, но уже не хотел, чтоб Тася моё молчание расценила по-своему и ушла.
— Ты сильный, ты справишься. — прошептала на ухо, а от её близости и тепла, аромата ванили, вновь в жар бросило.
На этот раз ощутимо, хотя уже этого не замечал. Ощущение что я горю стало обычным делом. От воспоминаний как издевался над Тасей, и о тех словах, что сказал ей про ребёнка. Я их так и не вспомнил, вообще не мог вспомнить разговора о детях, я о них и не думал даже пока мы были вместе. Не помнил, но горел, думая об этом, особенно когда заявлялась сестра и с садистским удовольствием посыпала солью больное место. Совала под нос фотографии и видео с Вероникой, заставляя меня сгорать заживо. Мне было стыдно, мне было жаль потраченного времени, и я решил, что такой отец, как я, ей нахрен не упал.
Я считал себя слабым и понимал, что сдался. Всё, так и было до Тасиных слов о том, что сильный и справлюсь. Только она рядом, её слова, её ладошка, зажатая в моей руке, то, как она, присев на край кровати наклонилась и уткнулась лицом в мою шею хотя ей было совсем неудобно. Только всё это заставило поверить. Захотеть быть сильным и справиться. Только для начала я должен был попросить прощения у своей Искорки.
Моя! Уж после её признания я в этом не сомневался, как и не собирался её теперь глупо гнать и отпускать от себя.
— Тася. — тихо позвал, хотел смотреть в её дымчатые глаза, когда буду просить простить меня.
— Что? — она мягко отстранилась, вытянула свою ладошку из моей руки и ей же провела по волосам, — Ты поседел, какой кошмар. — она посмеялась, а у меня снова слёзы от осознания какой я кретин.
Отец мне верный диагноз выставил. Не разглядеть в Тасе настоящей, любящей женщины пусть даже за маской алчной стервы мог действительно только кретин.
— Прости меня. За всё что сделал и говорил. Я очень жал... Ай! Ты чего? — Тася не дала мне договорить, ткнула, натурально ткнула пальцем в левый глаз.
Пришлось несколько раз моргать, чтоб он перестал слезиться.
— Кто старое помянет, тому глаз вон. Мы оба виноваты Руслан. Я хотела сказать, ты не хотел слушать, но и я не стала настаивать. Мы, пожалуй, стоим друг друга. — улыбка, едва заметная, но всё же, дарила надежду, что всё между нами сможет стать всё как прежде.