Аня работает на Ковалева. Аня, которая пять лет сидела дома с детьми, вдруг стала старшим аналитиком в компании, куда мечтают попасть выпускники Гарварда и Сколково. Аня, которая плакала из-за моего отъезда, теперь смеется в кафе с подругами.
Я не знал, что чувствовать. Гордость? Злость? Ревность? Все вместе. Я набрал ее номер. На этот раз он был доступен.
— Алло, — ее голос — спокойный, ровный, чужой. Не тот, который я привык слышать.
— Аня, это я.
— Я знаю. Что ты хочешь? Я на работе, у меня совещание через пятнадцать минут.
— Хочу увидеть детей. И тебя.
— Детей — да. Я передам, когда ты сможешь их забрать на выходные. Я подготовлю список вещей. Меня — не надо. Нам не о чем говорить.
— Аня, не начинай. — Я почувствовал, как поднимается злость, но попытался сдержаться. — Мы взрослые люди, нам нужно поговорить. Обсудить развод, раздел имущества, детей. Нельзя вот так просто взять и исчезнуть.
— Нам не о чем говорить, Денис. — В ее голосе появились металлические нотки. — Ты всё сказал, когда уехал в Милан. И когда сказал, что формы у меня не те. И когда пропустил выступление сына. И когда... знаешь, список можно продолжать долго. Но у меня нет на это времени.
— Я был на работе! — рявкнул я, не выдержав. — Я работал! Обеспечивал вас!
— Ты был там, где тебе было удобно. Как всегда. — Она вздохнула, и в этом вздохе была усталость. — Прости, Денис, но у меня действительно совещание. Я пришлю тебе график, когда можно забрать детей. И, пожалуйста, не звони мне на работу. Это неуместно. До свидания.
Она отключилась.
Я сидел в машине, сжимая телефон, и смотрел на фасад офиса «Интеграл-Тех». Стеклянная башня сверкала в лучах солнца. Где-то там, за этими стеклянными стенами, работала моя жена. Которая больше не хочет меня видеть. Которая больше не ждет. Которая подала на развод.
Впервые в жизни я понял, что проиграл. Не в бизнесе, не в переговорах — в жизни. И проиграл по-крупному. Я проиграл женщине в застиранной футболке, которая посмела уйти.
Глава 8. Анна. Формула счастья
Первый месяц в «Интеграл-Тех» был похож на прыжок с парашютом: страшно, адреналин зашкаливает, и непонятно, приземлишься ты на ноги или разобьешься вдребезги о бетон реальности.
Ковалев оказался еще тем фруктом. Он мог вызвать меня в кабинет в одиннадцать ночи, чтобы обсудить какую-то мелочь в отчете, и при этом требовал, чтобы я была свежей и бодрой в девять утра. Мог перечеркнуть недельную работу, сказав: «Не чувствую. Переделайте. И на этот раз используйте голову». Мог устроить разнос при всех на летучке, а через пять минут предложить повышение, просто кивнув в коридоре.
Но он был гением. Я, с моим математическим складом ума, ценила гениев даже с ужасным характером. Потому что гении видят то, чего не видят другие. А Ковалев видел. Он видел структуру там, где другие видели хаос. Он чувствовал рынок, как музыкант чувствует музыку.
— Соболева, — рявкнул он из своего кабинета в мой второй месяц работы. Я сидела в открытом офисном пространстве, разбирая очередной массив данных, когда секретарша подошла и шепотом передала приглашение. — Зайдите. Срочно.
Я зашла, готовая к очередной порции критики. За два месяца я привыкла, что его похвала — это отсутствие критики. Но он сидел, откинувшись в кресле, и смотрел на меня с каким-то новым выражением. В его глазах не было обычного льда.
— Садитесь. Разговор есть. — Он кивнул на стул напротив.
Я села. Сердце билось ровно. Я научилась не бояться его.
— Ваш муж, — он сделал паузу, словно взвешивая слова, — Денис Соболев. Ресторанный бизнес, сеть «Соболь». Я правильно понимаю?
— Да, — я напряглась. — А что? Он звонил? Писал? Приходил?
— Он звонил мне вчера. В десять вечера. — Ковалев сцепил пальцы в замок. — Просил уволить вас. Аргументировал тем, что вы «некомпетентны», а ваше пребывание в моей компании — это «акт благотворительности». Он также намекнул, что у него есть связи в налоговой, которые могут создать нам проблемы, если я не пойду навстречу.
У меня перехватило дыхание. Денис? Позвонил моему начальнику? Какого... Я чувствовала, как кровь приливает к лицу, как щеки заливает краской стыда и ярости. Мне захотелось провалиться сквозь землю. Или взять трубку и наорать на Дениса так, чтобы он услышал меня даже в Милане.
— И что вы ответили? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. Получилось не очень. Голос дрожал.
Ковалев усмехнулся. В этой усмешке было что-то хищное, но одновременно... удовлетворенное.