Я молчал. Я не знал этого. Ничего не знал. Я знал, какие у нее размеры, какую одежду покупать, чтобы она хорошо выглядела на корпоративах. Я знал, что она любит ромашковый чай и ненавидит кофе. Я знал, что она боится грозы. Но я не знал о ее мечтах. Я никогда не спрашивал.
— Иди домой, Денис, — сказала Лена, открывая дверь шире, давая понять, что разговор окончен. — И оставь ее в покое. Если ты ее правда любишь — дай ей жить. Она заслужила счастье. Даже если оно не с тобой. Даже если это счастье — Ковалев.
Я вышел на лестничную клетку, и дверь захлопнулась за моей спиной с глухим стуком.
Я ехал домой и думал. Вспоминал нашу жизнь. Нашу свадьбу — дождь, фату на ветру, ее счастливые глаза. Рождение Кирилла — я тогда был счастлив, кажется. Или мне так казалось? Я помню, как держал его на руках, крошечного, красного, сморщенного, и чувствовал гордость. Я создал новую жизнь. Рождение Сони — я был на переговорах в Питере, приехал через два дня. Аня уже лежала с малышкой на руках, уставшая, бледная, но счастливая. Я поцеловал ее, подарил цветы, которые купил в киоске у метро, и уехал. Через час. Потому что работа. Потому что нужно было вернуться в ресторан. Потому что клиенты ждали.
Когда я последний раз обнимал ее просто так, без повода? Когда говорил, что люблю? Когда смотрел на нее не как на функцию, не как на мать моих детей, не как на домработницу, а как на женщину? Я не помнил. Я рылся в памяти, как в мусорном ящике, и находил только пустоту.
Я заехал в ресторан — мой новый проект, ради которого я летал в Милан. Он назывался «La Dolce Vita» и располагался в центре, на Кузнецком мосту. Интерьер был выдержан в итальянском стиле: терракотовые стены, кованая мебель, картины с видами Тосканы. Он был красивый, дорогой, успешный. Я прошел в зал, сел за столик в углу, заказал виски. Официант принес двойной Macallan без льда.
— Денис Юрьевич, — ко мне подошел управляющий, молодой амбициозный парень в идеально выглаженной рубашке. — Всё хорошо? Выглядите уставшим. Может, принести ужин? У нас сегодня свежая риболла.
— Всё отлично, — отрезал я. — Иди работай. Не нужно ничего.
Я остался один. Сидел, пил, смотрел на пустой зал. Раньше я чувствовал гордость, когда видел свои рестораны. Каждый из них был моим детищем, моей победой. Теперь — пустоту. Что толку в ресторанах, если дома никто не ждет?
В кармане завибрировал телефон. Лика. Я посмотрел на ее имя на экране, на ее фото — улыбающаяся, в солнечных очках, на фоне моря. Красивая, молодая, идеальная. И чужая.
— Привет, — пропела она, когда я ответил. — Я вернулась. Соскучилась? Может, встретимся? Я соскучилась по тебе.
Я посмотрел на бокал с виски, на янтарную жидкость, на свои руки, сжимающие телефон. Взял себя в руки.
— Лика, — сказал я. — Нам нужно прекратить. Всё. Навсегда.
— Что? — в ее голосе зазвенело непонимание, граничащее с паникой. — Дэн, что случилось? Ты в Москве? Я могу приехать. Мы можем поговорить.
— Это не обсуждается. — Я чувствовал, как каждое слово дается с трудом, но знал, что это правильно. — Прости. Я не могу больше. Я должен попытаться сохранить семью. Или хотя бы... попытаться стать человеком.
— Это из-за нее? — злость прорвалась наружу, и голос Лики стал резким. — Из-за твоей жены? Ты выбрал ее? Эту старую, толстую...
— Не смей, — оборвал я. — Не смей говорить о ней. Она мать моих детей. И ты не имеешь права. — Я помолчал, чувствуя, как тяжело дышать. — Прощай, Лика. Будь счастлива.
Я отключился, заблокировал номер, удалил все фото из галереи. Долго смотрел на экран, потом убрал телефон.
Я потерял всё. Жену, детей, себя. И мне предстояло это принять. Или попытаться вернуть. Но для этого нужно было стать другим. Настоящим. Таким, каким я не был никогда. Ни с Аней, ни с Ликой, ни с кем.
Вопрос — смогу ли я? Смогу ли я измениться, или я навсегда останусь тем самовлюбленным козлом, который променял семью на контракты и любовниц?
Я заказал еще виски. Второй. И подумал, что, может быть, завтра стоит записаться к психологу.
Глава 12. Лика. Почти выиграла
Я влетела в квартиру, как ураган, с ноги толкнула дверь, втащила за собой гору пакетов и рухнула на пуф в прихожей, даже не снимая туфель. Пакеты были везде: на полу, на столике, на единственном стуле, который я использовала как вешалку для дорогих пальто. Их было много. Очень много. Chanel, Dior, Prada, Louboutin — красные подошвы мелькали из каждого второго пакета, как язык пламени. Я потратила всё. Всю кредитку, которую Денис мне оформил, и свою тоже, до последнего рубля. Но какая разница? Денис подкинет. Он всегда подкидывал.