— Интересно, — сказал он наконец, снимая очки и откладывая их в сторону. — И давно вы занимаетесь финтех-аналитикой? В свободное от семейных дел время? Или вы этому учились по блогам?
— Я занимаюсь математикой, — ответила я, чувствуя, как во мне закипает злость на его снисходительный тон. — С двенадцати лет. А деньги — это просто приложение. Красивое приложение, но всего лишь оболочка. Моя специализация — находить ошибки в оболочке.
Он усмехнулся. Первая эмоция за всё время. Усмешка вышла кривой, но... настоящей. В ней не было насмешки, было удивление.
— Смелое заявление. Особенно в этом кабинете, где каждый второй считает, что деньги — это и есть математика.
— Я вообще смелая, — сказала, уже понимая, что работу, скорее всего, не получу, потому что перегнула палку. Но терять мне было нечего. Денис и так заблокировал карты. Хуже, чем сейчас, быть не могло. — Иначе бы не пришла на собеседование к человеку, про которого говорят, что он съедает конкурентов на завтрак, а подчиненных — на обед. И на десерт, видимо, оставляет себе их души.
— И кто же это говорит? — он прищурился, и в его глазах заплясали какие-то искорки. Опасные.
— Все. Начиная от моей подруги, которая вас порекомендовала, и заканчивая таксистом, который меня вез.
— Таксист? — он не скрывал удивления, и это удивление было искренним.
— Ну да. Я назвала адрес, он сказал: «О, к самому Ковалеву? Держитесь там. Говорят, он еще тот фрукт. Конкурентов в порошок стирает, а сотрудников нервами кормит».
Я ждала, что он взорвется. Что вышвырнет меня, прикажет охране вывести, черным джипам с тонировкой переехать меня где-нибудь в переулке. Я даже представила, как собираю свои вещи и ухожу, гордо поджав губы. Но он... засмеялся.
Звонко, искренне, откинув голову на спинку кресла. Смех был заразительным, низким, и в этот момент он перестал быть монстром. Стал просто мужчиной. Красивым, опасным, но просто мужчиной, который умеет смеяться над собой.
— Анна Сергеевна, — сказал он, отсмеявшись и промокнув глаза платком. — Вы — первая женщина за последние три года, которая посмела назвать меня фруктом в моем собственном кабинете и цитировать таксиста. Я вам за это благодарен.
— Я не называла, — поправила я, чувствуя, как напряжение начинает спадать. — Я процитировала. Это большая разница. Я лично считаю, что вы скорее... гранат. Твердый снаружи, но если расколоть, внутри много полезного. Или, может быть, кокос. Тоже вариант.
— Тем лучше. — Он встал из-за стола и подошел к окну. Я заметила, что он слегка прихрамывает — едва заметно, но это делало его более... человеческим. — Работа начинается в понедельник. Зарплата — та, что мы обсуждали, плюс квартальный бонус в зависимости от эффективности. График — ненормированный. Подчиняетесь напрямую мне. Вопросы?
Я моргнула. Несколько раз. Я... получила работу?
— Вы уверены? — вырвалось у меня раньше, чем я успела подумать. — Я же... я только что назвала вас гранатом.
Он обернулся. В глазах — холодный блеск, но на губах — тень улыбки.
— В чем? В том, что вы гениальный аналитик? Нет, в этом я уверен. — Он вернулся к столу и сел, снова становясь деловым. — В том, что вы справитесь с коллективом и с моим характером? Посмотрим. Но знаете, Анна Сергеевна, я люблю риск. Особенно когда риск — это женщина, которая называет меня кокосом и при этом за шесть минут находит ошибку, которую мои штатные аналитики искали месяц. Это говорит о том, что либо они плохие, либо вы... исключительная. Я склоняюсь ко второму.
Я медленно выдохнула. Внутри всё ликовало, но я держала лицо. Собрала волю в кулак.
— Я не подведу. Обещаю.
— Надеюсь, — он кивнул в сторону двери. — Всё. Можете идти. Готовьтесь. В понедельник в 9:00 жду с идеями по оптимизации этого проекта. Придете с пустыми руками — уволю. Несмотря на вашу гениальность.
Я встала, кивнула и направилась к двери. Каблуки моих лодочек гулко стучали по паркету. Я уже взялась за ручку, когда он окликнул:
— Анна Сергеевна.
Я обернулась.
— Смените туфли, — сказал он, кивнув на мои лодочки. — В таких здесь не ходят. Они... слишком хорошие для этого гадюшника. Испортите. И вообще, они выдают в вас человека, который не привык к такой обуви. Купите что-то более практичное.
Я посмотрела на свои туфли — единственную красивую вещь, которая у меня была из «прошлой жизни», купленную на последние стипендиальные. Потом на него.
— Это единственное, что у меня осталось от той жизни, когда я была собой, — сказала я честно, не ожидая от себя такой откровенности. — И я их не сниму. Даже ради вашего дресс-кода.