И я верила!
Боже мой, как я верила им тогда!
Коллекция для девушек разлетелась, как горячие пирожки. Нина давала интервью и рассказывала, как обогрела несчастную провинциальную Золушку.
А ещё через полгода все таблоиды обсуждали свадьбу Золушки с наследником известного модного дома.
Мои сияющие от счастья глаза принесли Нине ещё большую известность, всенародное восхищение ее большим сердцем и, конечно, прибыль.
Других инфоповодов я не давала.
Не считая беременности, в честь которой и была устроена злосчастная вечеринка…
— Викуся, ты не слышишь меня? — Ледяной тон свекрови возвращает меня к действительности. — Что мне делать с ним? Он своей уродливой игрушкой разбил чашку. Из мейсенского фарфора, между прочим. Набор теперь неполный, а он стоит бешеных денег.
— Нина Михайловна, у вас вообще-то сын в больнице, — стараюсь говорить так, чтобы ей стало не жалко — на это она вряд ли способна, но, хотя бы страшно. — И, кстати, о деньгах. Глебу необходима реабилитация — отдельная палата, уход, препараты, процедуры. Нужны деньги. Много… Боюсь, что очень много!
— Викуся, — слышу растерянность в голосе. Нина всегда теряется, когда не может давить на собеседника, — я ничего не понимаю в финансах, этим Глеб занимался.
— Переведите сейчас, сколько есть. — Жестко чеканю я. И добавляю для устрашения. — Каждый просроченный день может стоить жизни вашему сыну.
— Викуся, для Глебушки всё отдам, ты же знаешь. — Причитает Нина. — Только забери у меня это чудовище. У меня давление скачет, я не могу работать…
Чётко улавливаю жалостливые нотки в её голосе, но меня уже этим не проймешь. Любовь к Глебу, которая отблеском падала и на его мать, больше не служит ей защитой. И, если будет нужно, я лично отволоку этот долбанный неполный мейсенский сервиз на барахолку. Но получу у неё деньги на восстановление прямо сейчас.
Девочки с честным и открытым взглядом… Девочки, которая верила, больше нет!
— Вообще-то, он ваш внук! — Рявкаю в трубку. — И, если Глеб останется инвалидом, вы будете тащить не только мальчика, но и парализованного мужика. Неужели не понятно?
Нина несколько секунд молчит, собираясь с мыслями. Наконец, решается разыграть последнюю партию на шахматной доске своих манипуляций.
— А… Викуся, — медовым голоском вещает она, — как хорошо, что у Глеба есть ты, ему так с тобой повезло! Ты же просто святая…
— Нет, — ухмыляюсь. — Вы ошибаетесь! Я не святая. И у Глеба меня больше нет. Не сомневайтесь, я подам на развод.
— Но…
— Последствия возможного приступа жадности вам придётся расхлебывать самостоятельно.
Я кладу трубку и начинаю загибать пальцы, считая до десяти.
Мне интересно, сколько времени пройдёт, прежде, чем Нина сообразит, что ей выгоднее — вложиться в сына сейчас или подождать. Она явно боится, что инвестиции окажутся бесполезными. Но хочется верить, что материнский инстинкт тоже сыграет роль.
— Все в порядке? — Илья Сергеевич, дожидавшийся окончания разговора, подходит ко мне.
— Да, более или менее, спасибо. Три…
— Что, простите?
— Все хорошо. Глеб начнёт лечиться, деньги я найду. Пять…
— Да, платная палата и сиделка, потребуются через пару дней. Лекарства уже сегодня.
— Семь…
Мне приходит СМС о пополнении счета. С удивлением смотрю на экран, где высвечивается вполне приличная сумма. Оказывается, моя неприязнь к Нине тает пропорционально количеству нулей.
— Этого ведь хватит, правда? — С надеждой показываю доктору сообщение.
— Да, вполне. Думаю, пару недель — месяц вы можете ни о чем не беспокоиться.
— То есть как? Всего две недели?
— Может быть и месяц, я сейчас не готов давать прогнозы. Посмотрим, как Орлов будет переносить терапию. Платная палата потребуется ему уже завтра.
— Подождите… — потираю виски руками. — Это слишком много.
Последние дни я будто во сне. Не могу поверить в реальность происходящего. А самое ужасное, что, похоже, этот кошмар не собирается меня отпускать.
13. Есть смысл
Глеб
Услышав рев мотора, моя секретарша Любочка выглядывает в окно.
— Глеб Николаевич, гляньте-ка, кого это к нам принесло? У нас тут будто не офисник, а придорожный мотель. То газель тарахтит, теперь байкеров принесло, — переставляет фикус, чтобы было удобнее наблюдать. — Ого, так это девушка. Ничего себе, интересно, к кому она? На третьем этаже что ли под моторные масла офис сдали?