- Ну и... – Мария сверлит своего мужа глазами. – Что дальше?
- Служанка начала рыдать, просила не увольнять и не выкидывать её с ребёнком. Пыталась ко мне приставать, готова была на все, лишь бы я забыл об этом.
- Прямо-таки и приставала? К тебе?
- Да, вешалась на шею, и рыдала. Господи, прямо, как пиявка вцепилась. Руку исцарапала, не хотела, Испачкала, сама вся грязная, и меня извазюкала, - брезгливо ладошкой смахивает капли крема с халата.
У меня от обиды дрожат губы, с трудом сдерживаюсь, чтобы не разрыдаться, не схватить Сашу и не выскочить из этого дома. Даже оправдываться не хочу. Обвинение в воровстве, еще я смогла стерпеть, но теперь ещё и это.
Мария прикрывает глаза и с шумом выдыхает воздух через нос. Я вижу, как с её лица сбегает румянец,
- Я сяду. – Шатаясь проходит и плюхается на стул, пряча лицо в ладонях.
В комнате воцаряется молчание. Мы все замираем.
Бросаю взгляд на Артура и вижу, как мелкой дрожью трясутся его руки. Не смотря на ситуацию, улыбаюсь и вскидываю подбородок. Да, мне обидно и больно, а ещё страшно. Но куда страшнее сейчас ему, потому что мне терять нечего – не заплатят за эстерхази и борщ, тоже невидаль. Зато ему, явно есть за что цепляться. Надо же, какое ничтожество...
Не отрывая рук от лица Мария тихо произносит:
- Пошёл вон.
- Что? – одновременно восклицаем мы с Артуром. Мне кажется, я ослышалась, может быть она обращалась ко мне?
Хозяйка поднимает голову и, тяжёлым взглядом уставившись на Артура, громко повторяет.
- Пошёл вон, я сказала... Сил моих больше нет!